Месть - Виктория Э. Шваб

– Анджи, – сказал он, – познакомься с Эли.

Она просияла улыбкой, и Эли почувствовал себя как зеркало, повернутое к солнцу, наконец появился источник света, который он мог отражать.

– Мы только что обсуждали место Бога в медицине, – сказал Виктор. – Хочешь высказаться?

– Я пас. – Она стянула кусочек брокколи с его тарелки.

– Воровать еду неприлично.

– Ты никогда не доедаешь. Разве родители не рассказывали, как полезно есть овощи?

– Нет, – мягко ответил Виктор, – они велели мне заглянуть внутрь себя и понять свой потенциал. Про овощи речи не было.

Анджи бросила на Эли заговорщический взгляд.

– Родители Виктора – гуру тренингов.

– Родители Виктора, – поправил Виктор, – шарлатаны.

Анджи рассмеялась, тихо и ласково.

– Ты иногда такой чудак.

– Только иногда? – спросил Виктор. – Надо лучше стараться. – Его голубые глаза остановились на Эли. – Норма – понятие переоцененное.

Эли напрягся, но это напряжение на лице не отразилось. «Норма – понятие переоцененное». Сказал тот, кому не приходится так усердно над этим работать. Кому не нужна норма для выживания.

Виктор кашлянул.

– Анджи – самое яркое светило на нашем инженерном факультете.

Она закатила глаза.

– Виктор слишком горд, чтобы хвастаться, но он лучший в своей группе.

– Но ты еще не в курсе, – заметил Виктор. – Эли собирается составить мне конкуренцию.

Анджи с интересом посмотрела на Эли.

– Правда?

Эли улыбнулся.

– Сделаю все возможное.

XXI. Два года назад. ЭОН

– Ты был прав, – сказал Стелл.

Эли поднялся со своей кровати.

– Постарайся не так сильно расстраиваться.

– Мы подняли все убийства с тем же почерком, а затем прогнали их через нашу систему, чтобы посмотреть, есть ли у кого-нибудь из жертв маркеры ЭО. – Стелл сунул лист бумаги в шлюз в стене. – Знакомься, Джастин Гладуэлл.

Эли посмотрел на скудный профиль: мужчина лет тридцати с двухдневной щетиной.

– Застрелен почти год назад. Способности неизвестны. Он даже не попал на наши радары.

– Они тебя опережают, – сказал Эли, раскладывая три профиля на своем столе. Джастин Гладуэлл. Уилл Коннелли. Хелен Андреас. – Поздравляю. Похоже, у вас появился Охотник.

– А у тебя подражатель, – огрызнулся Стелл.

Эли слегка разозлился. Мысль о подражателе ему не понравилась.

– Нет, – возразил он, разглядывая ряд трупов. – Я бы подстроил их смерть под обстоятельства. Чтобы они выглядели… естественно. Этот человек… – он постучал пальцами по столу, – озабочен чем-то другим.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – ответил Эли, – что убийца явно считает казни необходимыми, но вряд ли это его единственная цель.

– Нам нужно найти его как можно скорее, – сказал Стелл.

– Вы желаете, чтобы я охотился на Охотника.

Стелл поднял бровь.

– Это проблема?

– Наоборот, – ответил Эли. – Я ждал вызова. – Он скрестил руки, изучая фото. – Одно скажу почти наверняка.

– Что же?

– Твой Охотник – сам ЭО.

Стелл напрягся.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, я не знаю, – уточнил Эли. – Я могу только предположить. Но каковы шансы, что обычный человек успешно убирает трех различных ЭО без малейших признаков сопротивления? – Эли поднес фотографию Гладуэлла к стеклопластику. – Один прямой выстрел в голову во всех трех случаях. Уровень точности, который означает одно из двух: либо стрелок опытный, либо жертвы не сопротивлялись. Брызги крови позволяют предположить, что они были в сознании и в вертикальном положении, когда их застрелили. То есть просто стояли на месте. Много ли вы знаете простых людей, которые способны убедить или заставить человека охотно пойти на смерть?

Эли не ждал ответа. Он покачал головой, в голове крутились мысли. Одна неделя. Два месяца. Девять месяцев.

– Эти убийства далеки друг от друга по времени. Либо ваш Охотник не умеет искать ЭО, либо он не ищет всех ЭО подряд.

– Думаешь, ему нужны конкретные люди?

– Или конкретные способности, – сказал Эли.

– Есть идеи?

Эли сжал пальцы.

Определить способности умершего ЭО было невозможно. Способности носили уникальный характер и определялись не только тем, как погиб человек, но и причиной, ради которой он хотел жить. Эли мог строить догадки, но ненавидел гадать. Это было опасно и неэффективно. Даже обоснованные научно догадки все равно остаются догадками, не заменяя личный опыт. Задокументированные подсказки могут дать многое – но посмотрите на Сидни и Серену Кларк. Одинаковый околосмертный опыт – глубокое погружение в замерзшее озеро – привел к двум совершенно разным способностям. Люди индивидуальны. Их психология специфична. Значит, хитрость в том, чтобы не вдаваться в детали, а искать общие черты. Накопить данных побольше – и тогда из отдельных штрихов сложится целостная картина, проступит закономерность.

– Найди мне все, что сможешь, на этих троих, – сказал он, указывая на фото. – Может, они и мертвы, но это не значит, что у них не осталось секретов.

Эли заметил коробку у ног Стелла.

– Что это?

Стелл подтолкнул ту своей туфлей.

– Это все убийства, которые соответствуют почерку Охотника, но не подходят под профиль ЭО.

Люди. Конечно. Эли не подумал, что Охотник мог убивать не только ЭО. Но лишь потому, что сам так не делал. Какая небрежность.

– Можно посмотреть?

Коробка была слишком большой для передачи через шлюз, поэтому Стеллу пришлось пропихивать бумаги по несколько штук за раз.

– Что думаешь? – спросил Стелл, когда Эли сложил стопку документов на стол.

В его голове плавали точки, увиливали, когда он пытался провести между ними линию, отыскать связь.

– Здесь есть закономерность, – сказал Эли. – Пока я ее не нашел, но найду.

XXII. Пятнадцать лет назад. Локлендский университет

– В одном мгновенье видеть вечность, огромный мир – в зерне песка…

Вдали грохотал гром, клубились сизые облака. Начинался выпускной год, и после распаковки вещей они поднялись на крышу полюбоваться штормом.

– В единой горсти – бесконечность и небо – в чашечке цветка[1], – закончил Эли.

Он поднял ладонь, пока не показалось, что в нее стреляет молния.

– Эли, прошу, – взмолился Виктор, усаживаясь на один из складных стульев, расставленных по террасе, – избавь меня от цитат из Писания.

Эли уронил руку.

– Это не Библия, – раздраженно сказал он. – Это Блейк. Расширяй кругозор. – Он забрал у Виктора бутылку виски. – Пойми. Нет ничего плохого в том, чтобы видеть создателя за творением.

– Есть, если ты собираешься заниматься наукой.

Эли покачал головой. Виктор не понимал – никогда не поймет, – что это не вопрос веры или науки. Они неразрывны.

Эли осторожно глотнул из отнятой у приятеля бутылки и опустился на второй стул; гроза подкралась ближе. Это был их первый вечер в новой общей квартире. Виктор все лето прятался от родителей у дальней