Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

Теперь можно было бы поговорить о деле, но мы ещё не насытились.

— Я боюсь за нас. Мне сказали, что драконья приманка достаётся победителю.

— Посмотри мне в глаза, Вероника!

Что-то странное было в его голосе, и я подчинилась. Ни о чём не думала, считала плавающие золотистые искры на его радужки, и мне стало спокойно. Это действовало, как гипноз.

— Твои силы возросли с нашей последней встречи.

— Я сняла кулон, что ты мне дал. Драйзен говорит, что он мне мешал.

— Может и так, он в этом деле больший специалист. Когда он вернётся, мы всё обсудим. Тактику, кто что будет делать: выступим командой и победим.

Я вдруг улыбнулась, а когда дракон спросил, что меня так рассмешило, я ответила:

— Моё имя на нашем языке означает «Вера в победу». И я действительно верю. Только и делаю в этом мире, что верю тебе. А сейчас мне кажется, что и я сама смогу выиграть битву. Свою часть битвы.

— Ты уже выиграла, моя Драконья жила.

Он наклонился и снова поцеловал меня, заставив прочувствовать драконью магию каждой клеточкой своего истерзанного в любви и страсти тела. И снова мы схлестнулись, сошлись в сражении, имя которому «любовь».

Он был то бескрайне нежен, то требовательно-жесток, а порой мне хотелось лишь чувствовать его целиком и больше не задавать вопросов. Положиться на судьбу, на драконьего покровителя, спящего на дне моря и слышавшего просьбы всех своих детей, и на свою новую магию.

Возможно, благодаря ей я снова увидела чёрные ленты, ползущие по венам моей руки и руки Крейгена. В первый раз они появились в часовне и теперь будут с нами всегда.

— Не бойся, ты не понесёшь, пока мы оба не захотим ребёнка. Пока ты не дашь мне своё согласие, — заверил меня Крейген спустя час, когда все битвы между нами закончились ничьей.

Настало время подкрепиться, я только сейчас поняла, что голодна.

А на улице уже совсем стемнело, скоро должны вернуться Лиса и Драйзен.

— Не волнуйся, рядом с ним наша дочь в безопасности.

Это «наша дочь» прозвучало так естественно, будто он говорил это мне много раз. И никакого удивления или протеста в душе не вызвало.

Мы оделись и спустились в столовую как раз в тот момент, когда прозвенел дверной колокольчик.

— Мама, мы все вместе кормили рыбок в городском пруду, он такие забавные!

— Принесла парочку для драконьей няньки, надеюсь? Нет, так я обиделся, — тявкнул Теодор, с заспанной мордочкой выползший из-под лестницы на второй этаж, зевнул и гордо прошествовал мимо нас в гостиную.

— Пойдёмте подкрепимся. Я так жутко голоден, думаю, Драйзен, ты тоже.

Артефактор понимающе усмехнулся.

— Прокормить одного дракона — уже затратное дело, а когда их, считай, двое…

Алисия не отставала от нас и на моё предложение пойти наверх, куда принесут ужин, ответила категоричным отказом.

Раньше она бы не посмотрела на меня так, будто оскорбилась моим предложением.

— Я ребёнок, но я полудракон, — упрямо твердила она и повисла на руке Крейгена.

— Пусть посидит, — подмигнул мне тот.

Между этими двумя установилось полное взаимопонимание, так что спорить было бессмысленно. И всё же когда основной ужин был закончен, я настояла на том, чтобы Санса, её гувернантка и горничная, отвела дочь наверх.

То, что я собиралась обсудить, не предназначалось для детских ушей.

— Ты в курсе, — спросила я Крейгена, — что Серцилия Истринс обещана тебе в жёны её отцом? На этих условиях он согласился помочь нам.

Ответить мой дракон не успел. Он был сытым и немного ленивым от этого пресыщения сразу всеми радостями жизни.

Вместо него вступился артефактор:

— За это, Вероника, не волнуйтесь. Серцилия уже дала согласия стать моей законной половиной. И я знаю магические способы сделать так, чтобы никто не посмел помешать этому обещанию.

Глава 17

Да что я, тут и Крейген уставился на своего друга с немым вопросом. Мне сначала показалось, что Драйзен пошутил, но тот смотрел на нас всё так же, не делая попыток улыбнуться. У него вообще не было чувства юмора.

— А Серцилия Истринс точно дала согласие? Вот так просто? Сколько вы знакомы: пару дней? — Крейген уже спрашивал вполне серьёзно.

Я заметила, что между ним и артефактором было принято говорить без обиняков. К счастью, Драйзен не обиделся. И не смутился.

— Согласие она даст. Я вижу, а пока ответила, что никогда не встречала такого мужчину, как я, и что ей было бы интересно продолжить знакомство. Маленькая Алисия подтвердит мои слова, разговор шёл при ней. Но и ты меня, Крейген, знаешь, я никогда не преувеличиваю. К тому же у меня есть небольшое преимущество перед всеми её поклонниками. Не спрашивайте пока, какое.

Драйзен попивал чай и ел сэндвичи из ветчины с аппетитом путника, прошедшего пешком пять километров. Обычно он ел мало, а тут я списала его зверский аппетит на волнение. Видимо, у них с драконицей и впрямь что-то зарождалось, и это может сыграть нам на руку.

— Её отец будет против.

— Она его не послушает, Крейген. Она никого не хочет слушать, только свои желания, если они разумные. Я восхищен её самообладанием и холодным рассудком.

Драйзен говорил так, будто принимал Серцилию на должность секретаря.

— Вы скажите лучше, у вас нет более важных тем для обсуждения, чем мои симпатии?

Понятно, засмущался, хотя не хочет показывать виду.

— Ты прав, друг, — произнёс Крейген, и мы начали обсуждать предстоящую финальную битву.

Драконья приманка, то есть я, должна будет стоять на специальном деревянном постаменте посреди ристалища. По древней традиции, когда ещё были дикие времена, и после битвы, если победил противник защитника девы, он мог её сожрать в обличье зверя и тем самым получить ведьмовской дар.

— Это летописи так говорят. А в них написано много чуши, — погладил меня по руке Крейген.

— Я тут один артефакт доработал. Возьмите, Вероника, он сам сядет вам на платье, — Драйзен открыл свой саквояж, с которым редко когда расставался.

И на стол выложил уже знакомого мне жука с медными лапками.

— Второго я отдам Серцилии, они защитят вас обоих от посторонних влияний и укрепят природную магию. Серцилия скажет, что подарила вам артефакт в знак дружбы. Это ещё один древний обычай между женщинами — обмениваться маломощными артефактами.

— А её отец не будет против таких заявлений дочери? — уточнила я, верча в руках жука. Казалось, что он живой, я чувствовала под пальцами,