Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

— Будет, — нахмурился Крейген, но не встревал в разговор. Видимо, во всём полагался на Драйзена, а у того даже веснушки на лице сделались ярче, и сам артефактор засиял, как медный грош.

Наконец, вышел из тени под свет софитов.

— Будет, — вторил другу Драйзен. Помолчал для пущего театрального эффекта, поглядывая то на меня, то на дракона, и добавил: — Поэтому послезавтра после турнира она переедет в своё поместье на юге столицы. Маленький домик, доставшийся ей от приданного её матери. А потом мы поженимся. Я предложу ей фиктивный брак, он избавит Серцилию от посягательств на её руку со стороны дураков-драконов, желающих получить драконье яйцо.

Драйзен поморщился и усмехнулся. Я посмотрела на Крейгена, но тот тоже улыбался.

— Ты всё продумал, Драйзен.

— Как и всегда, мой крылатый друг. Поэтому мы все обязательно победим. И помни о том, о чём просила тебя мой будущая невеста: ты испросишь у короля право для неё самой выбрать себе мужа.

Крейген и здесь кивнул, и мы снова вернулись к обсуждению поединка.

Следующий день прошёл относительно спокойно, если не считать визита тётушки Эйприл в сопровождении отца Серцилии.

Оба делали вид, что столкнулись в дверях и не имеют друг к другу никакого отношения, но по тому, как они старались держаться друг от друга подальше и не смотреть, как говорили строго по очереди, можно было сделать однозначный вывод. Они в сговоре.

Истринс пришёл под предлогом узнать, готов ли Крейген к поединку, а заодно принёс сведения о противниках. Имена драконов мне ни о чём не сказали, но Драйзен успел шепнуть, что, по крайней мере, один из них не так уж и силён.

А тётушка Эйприл всё рассказывала о несчастье, постигшем Эстер Чаддис. Бедолага так грустила о Крейгене, что сначала и думать не хотела об ином замужестве, а потом сдалась на уговоры отца.

И скоро её свадьба.

Мне оставалось лишь громко пожелать ей счастья.

— Вы всё так же злы, Вероника, — тут же огрызнулась тётушка Эйприл, всё время украдкой посматривая наверх. На втором этаже располагались жилые комнаты, и в них для тётушки Крейгена не было интереса.

Мы с нею сидели в гостиной, я угощала родственницу чаем с эклерами в надежде вытянуть из неё что-либо важное. Дел у меня всё равно было немного: Алиса гуляла в саду с Теодором и няней, мужчины удалились в кабинет Крейгена.

Я рассеянно слушала излияния тёти Эйприл о том, как она завтра будет за нас переживать, и лишь усмехалась про себя. Машинально дотрагивалась до броши в виде жука с медными лапками и всё думала, как бы поскорее избавиться от гостьи. Ничего важного она говорить не собиралась, явилась шпионить, не иначе.

— Ты зря носишь эту брошь, Вероника. Прости, что так, по-родственному. Тристан Истринс сказал, что его дочь подарила тебе её в знак дружбы, а себе оставила такую же. Так вот, не друзья они нам, эти Истринсы.

— А кто же? Союзники?

Я изобразила полное непонимание, а на лице тётушки Эйприл промелькнула досада. Мол, какая непонятливая, обругать бы тебя, да времени нет.

— Крейген — мой единственный племянник, оставшийся в живых. Я не хочу завтра видеть его поражение, — мрачно изрекла она с видом прорицательницы. — Хотела сказать ему это лично, но сейчас этот Истринс ему навешает лапши на уши. Крейген только выглядит грозным, а сам доверчив, как дитя. Вот я его и оберегаю, Вероника.

И выразительно возвела глаза к потолку. Мол, вот и ты его окрутила, как я не предупреждала.

— И от меня?

— И от тебя и твоей девочки, — с видом обиженной добродетели огрызнулась тётя Крейгена, а потом взглянула на меня и пробормотала: — Но, с другой стороны, у вас общая дочь. Не пожелаешь бедной девочке видеть смерть матери на ристалище. Поэтому я пришла спасти вас всех. И прощаю тебя за твоё возмутительное поведение на турнире. Возможно, ты просто волновалась за дочь. А я не злопамятна, всю себя готова отдать благу семьи. Ты теперь тоже её часть.

Тут пафос в голосе тётушки Эйприл достиг своего пика, и она добавила, театральным жестом приложив руку к голове, будто её пронзила острая боль:

— Я хочу сказать тебе, Вероника, у тебя в доме шпионка Истринса!

Глава 18

— Я догадывалась, что это так, — осторожно ответила я. И тут же добавила: — Но потом решила, что мне всё это кажется.

Сказала я это на всякий случай: вдруг тётушка Эйприл подослана Тристаном Истринсом, дабы выведать, что мне известно.

Знала я мало: Драйзен уверил, что платье, в котором я хотела ехать на приём к королеве, испортил тот, кто живёт в доме. И что теперь, когда у меня есть брошь, когда моя магия усилилась, я смогу сама её обнаружить. Или его.

Но пока догадок было мало.

— Не кажется, — тётушка Эйприл достала из сумочки маленький веер и принялась им обмахиваться. Тот и дело посматривала в мою сторону, многозначительно молча.

— И кто это, по-вашему? Почему я должна вам верить, миледи? Вы с самого начала меня недолюбливали. Притаскивали к Крейгену всех незамужних девиц, только чтобы отвлечь его от меня. И теперь я должна вам верить?

— Должна, — оскорбилась тётушка Эйприл. — Потому что я тоже считаю, что Серцилия Крейгену не пара. Дочь его врага! Ты знаешь, хотя, конечно, откуда тебе, что Тристан Истринс убил кузена Крейгена на прошлом турнире? Ах, это была такая трагедия, я чуть не поседела! К счастью, драконицы не седеют.

Она щебетала и щебетала, и я подумала, что ещё немного, и эта родственница выклюет мне мозги.

— Приятно было повидаться, миледи. Спасибо, что зашли, а сейчас прошу извинить меня. Я должна хорошенько отдохнуть.

Встала я первой, давая понять, что визит затянулся.

— Да, но ты выясни, кто предатель, — кивнула тётушка, довольная, что исполнила роль спасительницы своего рода. — До завтра выясни, пока она ещё чего-нибудь тебе не подкинула.

Встала с достоинством изгнанной королевы и удалилась, бросив напоследок:

— А от этого подарка избавься, как человек советую. И как полудракон.

Я погладила брошь и ощутила, что она слегка нагрелась. С моей защитой, видно, хорошо справляется, раз тётушка Эйприл так быстро ретировалась, даже не оскорбив меня.

— Она хотела помириться с вами, миледи, — произнёс шёпотом старый Янсон.

— А я думала, вынюхивать пришла, — с улыбкой ответила я, скрывая холод в груди. И липкий страх, который, как медленно действующий яд, отравлял кровь.

Я верила Крейгену, верила Драйзену, но