Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

«Я знаю, что не имею права просить тебя, но я обещана дракону, моя дочь — полудракон, и нас с ним несправедливо обвинили в использовании запретной магии, чтобы победить других драконов. А ты видишь, что это не так. Я прошу тебя помочь нам оправдаться, очистить замаранное имя дракона Стефановских серых камней».

Другие слова казались избыточными. Не следует надоедать тому, кто спит и видит сны.

И всё же я боялась, что меня не услышали, или услышали и решили, что я недостойна просить. Но со мной вместе должна это же делать Серцилия, её-то дракон на дне моря, если он существует, должен услышать!

Так и продолжала сидеть с закрытыми глазами, но ничего не менялось ни вовне, ни снаружи. Всё так же усиливался ветер, предвещавший бурю, и внутри меня таилась тишина.

Я цеплялась за легенду. За сказку, бессильную против корыстолюбивых недругов.

— Смотрите, небо рассеивается! — окрик заставил открыть глаза и посмотреть вверх.

Тучи уходили, расползались, как старая марля, и солнце ярко озарило трёх драконов.

Мне вспомнился потолок часовни под домом: вот они три дракона одновременно извергают пламя, но не на алтарный камень, а друг на друга.

Казалось, само солнце испепеляет их!

Первым сдался самый большой дракон, за ним не утерпел и второй соперник Крейгена.

Мой суженый спускался последним, выписывая круги, чтобы никто не подумал, что ему больно или тяжело. Но я видела это.

Слуги увели с поля боя двух соперников, которые выглядели скорее немного обескураженными, чем огорчёнными.

Последним обратился Крейген. Он попытался сделать шаг, поклониться монаршей чете, но рухнул в траву, окрашенную его кровью.

Глава 22

Сама себя не помня от тревоги, я бросилась к нему, подхватив юбки. И чем быстрее я бежала, тем медленнее текло время.

Было ощущение, что я улитка на огромной ладони Создателя, и он смотрит на меня с интересом, как на прелюбопытную букашку, рассуждая, смахнуть ли её вовсе или дать достигнуть цели.

Слуги оказались проворнее меня. И всё же я успела. Села рядом и положила голову раненого себе на колени.

В этот миг весь мир перестал для нас существовать.

Крейген открыл глаза. Взор был ясным, взгляд насмешливым, это был мой победитель, и он был ранен, но далеко не смертельно. Поправится, вот что я прочитала в его глазах.

Тут и ведьмой быть не обязательно.

— Теперь придётся выйти за меня, Вероника.

— Придётся, — всхлипнула я, гладя его по лицу.

На моих пальцах оставались следы сажи и копоти, но это было совсем неважно. И это мнилось мне красивым, романтичным. Я была наполнена нежностью до краёв и щедро выплёскивала её на Крейгена, не говоря ни слова.

Вскоре его унесли на носилках, а меня вернули на помост. Со стороны, должно быть, я выглядела так, будто сама только что вышла из битвы: платье перепачкано сажей, волосы растрёпаны, глаза красные.

С гордо поднятой головой, сильно бьющимся сердцем я выслушала вердикт короля. Мой дракон был признан победителем, правда, с небольшой оговоркой: сдавшийся последним.

Понятия не имела, что это означает, но по ликованию собравшихся поняла, что мы свободны. И никто более не посмеет обвинить нас ни в использовании Драконьей жилы, ни в том, что Крейген выиграл битву обманом!

Король, отдавая мне верительную грамоту, которую заготовили заранее (я думаю, приготовили оба варианта — в случае поражения и победы), заметил:

— Миледи Клермонт, передайте хозяину своего гнезда, что он может просить меня о чём угодно. Пусть выберет желание, которое мне исполнить под силу.

— Конечно, ваше величество. Благодарим вас за оказанную милость.

Король подал руку и помог подняться с колен, шепнув, что если я захочу, эта милость будет простираться гораздо дальше разумных пределов.

Вероятно, королева Клод тоже заметила интерес короля к моей скромной персоне и, когда я целовала её руку, сдержанно поздравила меня.

— Жаль, что вы не сможете служить мне при дворе, миледи. Говорят, Северный воздух лечит драконов, думаю, справедливо будет, если некоторое время вы обоснуетесь в драконьем краю.

Почётная ссылка. Но меня эта новость лишь заставила улыбнуться.

— Благодарю за заботу и покровительство, ваше величество.

Лицо королевы смягчилось. Она погладила меня по голове почти с материнской нежностью и прибавила на прощание:

— Но когда ваша старшая дочь достигнет брачного возраста, я буду рада принять её в штат фрейлин. Возвращайтесь к нам все вместе.

Так и закончилась моя история. Моя личная история.

А дальше началась семейная.

Крейген поправился спустя пару недель, драконы вообще удивительно живучи. Алисия во время его болезни не отходила от постели дяди ни на шаг. Меня не подпускала, говорила, что драконам лучше быть среди себе подобных.

Я не спорила. Даже с тётушкой Эйприл, которая вдруг побросала дела и тоже проводила у постели племянника положенные этикетом двадцать минут. Она рассказывала ему все сплетни, которые собирала не покладая рук и не чистя ушей, весь прошлый день.

— Ты зря своё желание потратил на Серцилию Истринс. Она высокомерная и неблагодарная, — обмахиваясь веером, вздыхала она.

Имелось в виду, что Крейген сдержал обещание и подарил драконице возможность самой решать свою судьбу. Как и планировалось, она переехала от отца. Драйзен наведывался в её новый дом почти каждый день, всё время выдумывая благочестивые предлоги.

Никто из нас не сомневался, что рано или поздно их переписка закончится помолвкой. Кажется, Серцилия уже готова пересмотреть своё желание не выходить замуж, а у Драйзена хватало ума делать вид, что он просто помогает бывшей союзнице, чтобы её не донимали кавалеры.

Мы же с Крейгеном собрались в дальний путь. Алисия взяла своих игрушечных драконов Бибу и Бобу, Теодор пытался утащить с кухни свежую курицу, но был пойман и лишён большей части трофея.

— Ты не жалеешь, что мы переезжаем в глушь? — спросил Крейген и робко тронул за руку.

— Нет. И ни о чём ином тоже, — ответила я и не успела сообразить, как меня заключили в объятия и крепко поцеловали, аж голова закружилась.

Небо поменялось с землёй, я лишилась тверди под ногами и пришла в себя, только когда все собравшиеся проводить нас слуги и Драйзен с Серцилией захлопали в ладоши.

Алисия подпрыгивала на месте и аплодировала громче всех, а Теодор повизгивал от восторга.

— Вернёмся ли мы сюда? — спросила я, когда столица скрылась за очередным поворотом, и наши коляски покатили по просёлочным