Город гоблинов - Марко Лис

на желании остановиться и получше рассмотреть очередной причудливый архитектурный завиток на фасаде какого-нибудь особенно приметного здания. Эльфийские зодчие отличались изяществом, совершенно чуждым грубоватой застройке человеческих городов. Резные наличники, витые чугунные решётки на окнах первых этажей, тонкие, почти невесомые на вид колонны, поддерживающие балконы, всё выдавало руку мастеров, привыкших работать не столько ради практичности, сколько ради самой красоты формы.

Но красота эта, надо признать, местами уже успела изрядно потускнеть под гоблинской рукой. Кое-где изящные фасады были грубо залатаны неотёсанным камнем, явно не в тон общей кладке, а на паре домов и вовсе красовались пристроенные наспех деревянные надстройки — начисто лишённые изящества оригинального замысла. Будто кто-то натянул поверх дорогого бального платья грубую рабочую куртку, не особо заботясь о том, насколько нелепо это смотрится со стороны.

Прохожих на улицах в столь поздний час встречалось немного — редкие фигуры в плащах спешили куда-то по своим делам, лишь мельком окидывая нашу троицу равнодушными, а иногда немного опасливыми взглядами. Гоблины здесь, судя по всему, давно привыкли к разношёрстной публике, стекающейся в город со всех окрестных земель, и человек в компании двух зеленокожих спутников не вызывал у местных ни малейшего удивления.

Заселяться мы отправились в один из центральных районов. На окраине города наставник категорически отказался провести даже одну-единственную ночь, хотя усталость после долгого перехода валила с ног всех троих. При том что в Сольге мы преспокойно жили в натуральном клоповнике, кишевшем блохами и прочей неприятной живностью, а здесь старик уперся — и всё, никаких компромиссов. Подобную категоричность он не счёл необходимым нам объяснять, лишь коротко бросил, что «так надёжнее», и на этом разговор был закрыт.

А мне бы очень хотелось услышать, по какой такой причине он в итоге решил выложить по золотому за комнату для каждого из нас. Да, там оказалось очень чисто, простыни свежие, ни намёка на насекомых, но это цена лишь за одну седмицу вперёд. Грабительские расценки, особенно учитывая, что сама комната была совсем крохотной и обставлена так, будто в неё предполагалось заселять неприхотливых солдат. Кровать, небольшая тумбочка и стул — вот и всё убранство, никаких излишеств. Даже пообедать было негде: приходилось спускаться в общий зал на первом этаже, где вечно толпился народ.

И это за целый золотой феникс!

Арах, узнав цену, едва не задохнулся от возмущения, долго что-то бормотал себе под нос о дикарских порядках и жадных до чужого золота гоблинах-хозяевах, но старик лишь отмахнулся, велев не устраивать сцен посреди приличного заведения. Я же, признаться, слишком устал, чтобы всерьёз возмущаться суммой, после стольких дней, проведённых под открытым небом, простая мягкая кровать казалась настоящей роскошью, вне зависимости от цены за неё.

Хозяин гостиницы, пожилой гоблин с аккуратно подстриженными бакенбардами и цепким, оценивающим взглядом, проводил нас до дверей комнат лично, не доверив это дело прислуге. Он то и дело искоса поглядывал на меня — единственного человека в компании двух гоблинов, но вопросов задавать не спешил, видимо, давно привыкший не совать нос в чужие дела, если постояльцы исправно платят звонкой монетой вперёд.

С утра, сразу после завтрака, мы отправились сбывать эльфийское оружие. После первых двух десятков оружейных лавок стало окончательно понятно, что ходить дальше особого смысла нет, никто нам больше не предложит. Ценник прыгал совсем незначительно от лавки к лавке, в сумме за всё имевшееся у нас снаряжение разница достигала где-то в пределах трёх-пяти золотых, не больше. Но старик упрямо тащил нас к следующему торговцу, а после того к ещё одному, и явно не собирался останавливаться, сколько бы мы ни возмущались.

— Учитель, что на вас нашло? Давайте уже наконец продадим снаряжение! — взмолились мы вместе с Арахом, порядком вымотанные бесконечным хождением по узким торговым улочкам.

— Болваны, — прорычал наставник, продолжая идти, ориентируясь на вывеску очередной лавки, что виднелась чуть впереди. — Мы сейчас не трофеи продаём, а эльфов ищем, нэк.

Оказалось, торговать вооружением в Улморе дозволялось всего в нескольких, строго определённых районах города. А значит, побитые эльфы непременно наведаются в одну из этих лавок. Если не купить новые клинки взамен утраченных, так хотя бы привести в порядок то, что уцелело после стычки с Золидом.

— А почему им не пойти сразу к кузнецу, если нужен ремонт? — поинтересовался я, всё ещё не до конца понимая логику учителя.

— Всё, что касается оружия, только в этих районах и только через лавки торговцев. Так издавна повелось, и никто не станет ничего менять, пока это приносит деньги городской казне. Торговая гильдия — это сила, с которой вынуждены считаться, нэк.

— А кузнецы не против такого порядка?

— У них и другой работы хватает с избытком. К тому же кто, по-вашему, занимается ремонтом прямо в самих магазинах? Никто же не запрещает кузнецам работать сообща с торгашами. Они друг друга неплохо кормят.

Я страдал куда сильнее Полуухого во время всех этих хождений. Мне приходилось всё время расхаживать в плаще с накинутым на голову капюшоном, чтобы скрыть свою расу от посторонних взглядов, а плотная ткань в духоте многолюдных торговых рядов быстро превращалась в настоящую пытку — пот струился по спине, а капюшон то и дело норовил сползти в самый неподходящий момент. Вряд ли эльфы успели толком рассмотреть моё лицо, когда я спикировал прямиком за спину к Золидуя, но то, что с неба на поле битвы упал именно человек, они наверняка приметили и запомнили, а подобная деталь слишком приметна, чтобы рисковать раскрытием раньше времени.

Торговые ряды, где велась вся эта негласная монополия на оружейное дело, представляли собой узкий лабиринт крытых галерей, битком набитых лавками самого разного пошиба — от захудалых, где на прилавках громоздилось ржавое, давно вышедшее из моды снаряжение, до роскошных, украшенных резными вывесками заведений, куда без кошеля с парой десятков фениксов лучше было и не соваться простому путнику. Запах металла и кожи висел в воздухе плотной, почти осязаемой пеленой, смешиваясь с гомоном торгующихся покупателей и зазывными выкриками помощников лавочников.

И мы действительно наткнулись на купца, что сразу же зацепился взглядом за характерные эмблемы на ножнах мечей, разложенных перед ним на прилавке. Он тут же узнал герб, потому что не далее как вчера принял заказ на починку у господ из того же самого Дома.

— Быть не может, — изобразил крайнее удивление учитель, всплеснув руками с таким мастерством, что даже я на мгновение засомневался, не разыгрывает ли он и вправду искреннее