Рывок в прошлое - Алексей Викторович Вязовский

меня уже ждали Незлобин, Гейтс и Байкалов. Отдельно сидел Трунов, который мне жестом показал, что его тут нет и вообще он тут мебель. Ясно, резидентура хочет знать, что случилось и в чем кипеж.

– Штурм частного дома. – Я кинул на стол карту, на которой уже успел обвести нужное место. – Выдвигаемся двумя отделениями, первое со снайперами на вертолете, второе своим ходом, на джипе. Гейтс, вы возьмете на себя второе. Незлобин, Ильясовы, снайперы летят со мной. Работаем по боевикам «Черных пантер». Они обстреляли агентов ФБР, их блокировали.

Попросил задумчивого Гейтса дать справку по «пантерам». Оказалось, что организация совсем «свежая» – образована тремя неграми из Калифорнии в шестьдесят шестом году. Быстро распространилась по всем Штатам благодаря своей идеологии – «пантеры» противостояли учению Мартина Лютера Кинга о ненасильственной борьбе за гражданские права.

– Леваки, – резюмировал Дэрил, внимательно глядя на нас, – но со странностями. Такой сплав маоистов, сторонников Че Гевары. Каждой твари по паре.

Так и сказал: «a pair of each creature».

– У них даже международные отделения появились. – Гейтс повернулся ко мне. – Представляете? Программа странная, требуют землю, хлеба, жилищ, справедливости и мира, а также освобождение чернокожих от военной службы. Короче, чтобы во Вьетнам не посылали.

– Что же так? – засмеялся Незлобин. – Там вьетконговцы их быстро обучили бы правильным левым взглядам.

Значит, ФБР решила прикрыть тему с «пантерами», и сразу осечка. Я покрутил карту, посмотрел локацию. В домах через дорогу можно разместить снайперов. Пушкин догадался, о чем я думаю, протянул линейку. Промерил. Почти тысяча метров. С открытым прицелом – на пределе.

– Ладно, грузимся и отправляемся. – Я еще раз посмотрел на карту. – Берем тяжелое вооружение тоже. Пулеметы, базуки. Все, идите, готовьтесь.

Ушли все, кроме Трунова. Я вопросительно посмотрел на заместителя резидента.

– Возьми с собой Джимми, вторым пилотом, – тихо произнес Иван Иванович. – Он совсем закис.

Я выругался про себя. Еще одна головная боль. Уолтон-младший перекумарился, ломки у него прекратились, но психологически парень впал в депрессию. Отказывался мыться, общаться… Все, что делал – бесконечно читал Библию, которую ему дал кто-то из охраны, чтобы совсем уж не закис.

– Хорошо, предложу ему.

– Не надо предлагать. Просто заставь.

Так и сделал. Не вступая в разговор, открепил цепь, потащил отощавшего и подванивающего Джимми наружу. Впихнул на место второго пилота, пристегнул обе руки к дверце. Не дай бог он мне что-то тут попробует испортить. Включил двигатели на прогрев, запросил у диспетчера погоду в Конкорде. Проверил топливо, глянул на ветроуказатель. Погода отличная, почти безветренно.

Начали грузиться спецназовцы, я нацепил на Джимми наушники с микрофоном.

– Куда мы летим? – Пилот наконец ожил, подергал скованные руки.

– В Нью-Хэмпшир. Проветримся, сгоняем туда-сюда.

Я посмотрел карту – полетим на километре вдоль трассы номер 95. Она как раз нас в Конкорд и приведет.

– А я… я зачем?

– Ну не все же в подвале сидеть. Ты так совсем монахом заделаешься.

– Всё суета сует, – процитировал Екклесиаста Джимми. – Всё тщета и ловля ветра.

– Как раз сейчас ветра нет, погода летная, – ответил я.

Незлобин из салона доложил, что погрузка завершена, дверь закрыта.

– Ну, с Богом! – Я слегка дал ручку на себя, «Ирокез» начал карабкаться в небо.

Глава 18

Лететь вдоль дороги ума много не надо, поэтому я быстро заскучал. Джимми меня игнорировал, мрачно разглядывая пейзажи за бортом, поэтому я включил радио. Какой-то американский генерал рассказывал в прямом эфире про новое оружие – кассетные бомбы и ракеты. Мол, отлично работают по вьетконгу, результаты самые отличные, так победим. Ведущий удивлялся и спрашивал, что же делать обычным вьетнамцам? Кассеты же не различают, партизан ты или нет. На что генерал с юморком отвечал, мол, пусть учатся жить под землей. Вот же скотина! Ты попробуй сам по этим тоннелям с крысами побегать… И на олимпийское перемирие им чихать, и на правила ведения войны тоже.

В салоне заиграл задорный рок-н-ролл, я переключился на внутреннюю связь:

– Огонек, что у тебя там происходит? Концерт по заявкам?

– Парни магнитофон «Сони» протащили. Слушают Джонни Би Гуд. Я не против – пусть отвлекутся. Все-таки первое задание.

Разговаривали мы на русском, и я заметил, как напрягся Уолтон-младший. Запали ему некоторые фразочки в память. Ну ничего, отечественный мат, он животворящий. Сразу огромная порция эндорфинов в кровь отгружается.

– Слушай, а почему операцию по «тунцам» засекретили?

После нашего разбоя в подвале банды в сми просочилось очень мало чего правдивого. И это было странно. Обычно американские газеты и телеканалы служат эдакими сливными бачками для той или иной провластной группировки. «Уолл Стрит джорнал» – это рупор респов, принадлежит семье Мердоков. «Нью-Йорк таймс» – это демократы, там часто выходят сливы из ЦРУ и ФБР. «Вашингтон пост» – это Холм. Так называют расширенное правительство в США – Белый дом, Сенат. Это, можно сказать, голос всесильной американской бюрократии.

И вот так открываешь утреннюю газету и начинаешь вникать, какая «башня» на какую напрыгнула и чего хочет… А потом идешь в резидентуру и читаешь шифрограмму, которую шлет ПГУ в Центр. Сверяешь, так сказать, часы. Если угадал расклад, радуешься. Не угадал? Мотаешь на ус. Все-таки у Авдонина больший кругозор. Не зря его опять сюда отправили.

– Я не знаю. Похоже, было сверху какое-то указание. Гонсалес заезжал подписать документы о неразглашении.

– Видел его в клубе по боям без правил. Который в Хобокене.

Не то чтобы я особо удивился… После адаптационного периода пошли послабления с режимом. Разрешил с первых зарплат приобрести машины – тут подержанные стоят недорого – и выезжать в город. Пока по двое, но для всех громовцев и жен это было словно праздник. Тысячи магазинов, доллары в кармане… А вот Незлобин подошел к делу серьезно. Стал заглядывать в клубы, тренироваться вместе с дальнобоями.

Тут на связь вышел диспетчер аэропорта Конкорда. Объяснил, куда садиться, дал погоду на полосе. Она не отличалась от того, что я видел за окном, – осень, на родине такую зовут «бабье лето». Тепло, безветренно. Ну и листопад. Куда без него.

Сам аэропорт был пуст, поэтому сложных воздушных эволюций и заходов мне делать не пришлось – сел на бетонку, отстегнул Джимми. После чего выключил двигатель. Уолтон-младший потер запястья, вопросительно посмотрел на меня.

– Пойдешь со мной. И не дури!

Хотел уже было надеть балаклаву под шлем, потом подумал, что все-равно засвечен на все сто процентов, смысла нет.

Встречало нас двое мужчин: один высокий лупоглазый блондин в штатском костюме, другой толстячок такой, с залысинами и сигаретой в желтых зубах. Последний был в полицейской форме. Представились старшим агентом Бюро Кочмариком и шерифом Стоуном. Я тоже обозначил