Рывок в прошлое - Алексей Викторович Вязовский

на этот счет есть разные мнения. Некоторые ученые считают, что он был бродячим проповедником, очень харизматичным. Бросил вызов иудейским первосвященникам, его последователи основали новую религию. Другие полагают, что действительно творил чудеса, был сошедшим на Землю богом и сыном божьим.

– Откуда вы все это знаете, товарищ полковник? – восхитился Ильясов.

– Нам на базу приходит много религиозной литературы. Трунов ее выкидывает, чтобы не смущать ваши умы. Говорит, спам.

– Что за спам?

Я тяжело вздохнул. Когда уже, наконец, младший вскроет дверь?

– Первоначально слово спам появилось в конце тридцатых. Оно расшифровывалось как «Spiced ham» – острая ветчина. После Второй мировой войны в Штатах остались огромные запасы этих консервов, изготовленные для снабжения не только американских солдат, но и союзников по программе ленд-лиза.

Стою тут как дурак, лекции читаю… Я показал жестом спецназовцам, что можно подняться с корточек. Все встали, некоторые «земляне» подошли ближе, навострили уши. Я уже пожалел, что начал с этими лекциями, но отступать было некуда. Показал щитовому, чтобы встал позади Ильясова, который продолжал ковыряться с дверью, тихо продолжил:

– Для того, чтобы сбыть свою продукцию не первой свежести, компания-производитель дала массивную рекламу везде, где только можно. Слово «SPAM» бросалось в глаза на каждом углу, с витрин всех дешевых магазинов, оно было написано на бортах автобусов и трамваев, в почтовые ящики кидали флаеры с обещанием скидок. Реклама консервов «SPAM» беспрерывно транслировалась по радио. Ну и постепенно термин стал синонимом навязывания услуг и товаров.

– Есть! – Замок щелкнул, младшенький жестом показал готовность.

Мы опять выстроились в привычную змейку. Старший встал первым, забрал щит, включил на нем фонарь.

– Приготовились!

Дверь тихо открылась, мы выдвинулись в полутемный коридор. В доме было тихо, только где-то впереди раздавались какие-то невнятные крики. Кто-то с кем-то громко спорил на повышенных тонах. И опять этот невнятный негритянский английский. Ничего не разобрать. Одна закрытая дверь направо, другая – налево. У каждой я оставлял двоих, жестом показывая ждать и готовиться. Мы шли дальше к комнате, где шел спор.

Снова приоткрытая дверь – совсем они тут на расслабоне, никаких тебе дозорных, наблюдателей. Теперь уже я сам засунул зеркальце в комнату. Большая гостиная, камин, длинный обеденный стол. Начал считать. Ага, десять человек. Пятеро мужчин в какой-то черной кожаной форме, в беретах. В руках – оружие, похоже М16. На поясе – кольты «Питоны». Серьезная игрушка, легко останавливает машину, если пуля попадет в мотор. А еще три женщины и два подростка – парень и кудрявая девчуля. Последняя плачет, размазывая слезы по лицу. Все ее успокаивают. Галдеж стоит невероятный, «пантеры» друг друга перебивают, понять что-либо невозможно.

Что же делать? Ждать или штурмовать? Похоже, «пантеры» обсуждают смерть своего соратника, спорят, что теперь делать – пытаться еще раз прорваться или сдаться властям. Женщины убеждают мужчин капитулировать, но для начала вступить в переговоры. Самый крупный из «пантер», седоватый негр, поднимает трубку телефона.

И что мне делать? Штурмовать или… К вящей славе Божьей, мне не приходится принимать такого трудного решения. Раздается гул вертолета, «пантеры» начинают нервничать. Седой бросает трубку, бежит к окну.

Я подзываю Ильясовых и одного из американцев – Симонса. Крупный молодой парень, работал патрульным в полиции, потом успел немного побегать свотовцем в городе Ангелов. Показываю «пантер». Мы быстро шепотом распределяем цели. Самая трудная роль у Тимура – на нем наш единственный щит.

Гул вертолета нарастает, ждать больше нельзя. Я приоткрываю дверь, закидываю внутрь светошумовую гранату. Ба-ам! Врываемся. Мой боевик слева, в углу. «Пантеры» попадали после взрыва, в гостиной стоит крик.

– Лежать! Вниз, вниз! – ору я, стреляя по ногам своему из «Скорпиона». Он после гранаты устоял, только за лицо схватился левой рукой. А в правой у него револьвер. Слышу еще крики, выстрелы, топот спецназовцев.

– На пол!

Кого-то сбивают с ног, я откидываю у раненого негра «Питон» ногой в сторону, пробивая ему по голове. Нокаут. Из бедра «пантеры» хлещет кровь, но мне некогда.

Раздается звон стекла. И почти сразу – новые выстрелы позади дома.

Быстро оглядываюсь. Два трупа, еще двоих вяжут. Вся община на полу, уже перевернутые на животы, включая подростков и женщин. Я своего тоже пакую в наручники, забирая оружие. Потом моментально выскакиваю в коридор.

Оставленные для контроля комнат спецназовцы показывают большие пальцы. Везде оказалось пусто.

– Работаем, работаем! – Я махнул рукой Ильясовым, мы опять выстроили змейку, только теперь небольшую, всего пятеро.

Пошли на второй этаж. Удар ногой по дверям, граната, и так повторить три раза. Спальня, никого. Еще одна пустая спальня.

Да тут мансарда под крышей. И лесенка такая… не заберешься легко, тем более в амуниции. Старший Ильясов закидывает в люк светошумовую гранату, раздается взрыв. И крик! А потом еще и выстрелы.

С*ука, с*ка! У нас вооруженная «пантера» на чердаке. И туда хр*н ворвешься. И ведь не было этого чердака на плане дома, я внимательно смотрел.

– Держите люк! – крикнул Ильясовым, посыпался вниз на первый этаж.

Тут все было под контролем, разве что ветерок из разбитого окна намекал, что не все у нас гладко прошло. Кто-то сумел выскочить. А кто? Я высунулся. На лужайке лежал труп одного из «пантер». Того самого, седого, который собирался говорить по телефону. Главарь?

Вдалеке, на фоне закатного солнца, кружил вертолет.

Контроль и еще раз контроль! Я послал Симонса проверить седого, сам же подозвал радиста. Сначала связался с вертолетом, и Джимми мне сообщил, что да, стрелял Незлобин, поинтересовался, какие дальше будут приказания. Дал команду «Ирокезу» уходить обратно на аэродром – сажать его тут где-то рядом я поостерегся. Линии электропередач, застройка…

Негры продолжали кричать, женщины плакали. Кто-то просил врача.

Но сначала дело. Я пообщался со снайперами. Они вообще ничего не видели – седой выбегал на задний двор, да и окна гостиной выходят туда же.

Ну и вишенкой на торте оказались Стоун и Кошмарик. Этим я сказал обтекаемо, мол, штурм прошел удачно, идет зачистка. Срочно пришлите врачей. Посыпались вопросы. Сколько раненых, да есть ли потери… Шериф с фэбээровцем перебивали друг друга, пришлось рявкнуть:

– Пусть говорит кто-то один!

– Что значит «идет зачистка»? – прорвался ко мне Стоун.

Пришлось объяснять, что такое sweep operation и упомянуть, что на чердаке засел один из «пантер». Быстро его взять не получилось – вооружен и отстреливается.

– Ну так поторопитесь, полковник! – зарычал на меня Кошмарик. – Как я пошлю врачей, если он их может убить?!

– Завали пасть на меня кричать! – осадил я фэбээровца. – С чердака двор не простреливается, окошки выходят на запад и восток.

Это я уже успел рассмотреть, выйдя