Проводник проклятых - Ольга Дубровская

Ермолов чувствовал себя паршиво, хотя и немного лучше, чем на пути в Москву — боль в руках начала понемногу утихать, стала тупой и ноющей, но гадкое ощущение опустошения и обесточки сохранялось.

— Скорее бы всё это закончилось, — устало пробормотал он, глядя в окно на окраины столицы, пределы которой они вот-вот должны были покинуть.

— Что «всё»? — мрачно поинтересовался гвардеец, перестраиваясь в крайний левый ряд и вдавливая педаль газа до пола.

— Да всё, — буркнул Алекс, — все эти переезды, погони, драки, вся эта суета. Хочу домой, к своей семье, к жене, к дочери. Да ё-моё, я даже тёщу хочу увидеть, чтобы мы там друг о друге не думали!

— Забудь, — коротко бросил Нагварден. — Прежней жизни больше нет и не будет. Как бы ты ни старался. Советую тебе даже не стараться. И не смотри на меня волком, — проговорил он, поймав косой взгляд Алекса, — я тебе это уже не первый раз говорю. Лучшее, что ты можешь сделать для своей семьи — вытащить жену из лап Лорин и уйти. Сразу же. Потому что потом будет больнее и тяжелее.

— Понять-то я понимаю, — вздохнул Алекс, ёрзая на сиденье и стараясь вытянуть ноги как можно дальше, — но вот принять это, смириться… с этим беда.

— Тут ничего не поделаешь, — пожал плечами Константин.

— Должен заметить, психолог из тебя так себе, — беззлобно проворчал Иррата.

— Зато денег не прошу, — с усмешкой парировал Нагварден. — Вот тебе ещё один бесплатный совет — поспи. Направь силы организма на регенерацию, кто знает, вдруг придётся исполнить роль Перуна на бис.

— Мне и первого раза за глаза хватило, хотя Алине это никак и не помогло. — Перед мысленным взором Алекса мелькнуло лежащее на припорошенном снегом асфальте тело девушки в окружении вампиров, которые угрожающе надвигались на неё. — Да и спать не то чтобы уж хочется.

Константин вздохнул, интуитивно считав упадническое состояние Иррата. Он покачал головой и через несколько секунд остановил машину на обочине.

— Значит так, — быстро заговорил он, повернувшись к Алексу, — я не собираюсь становиться жилеткой, в которую можно выплакаться. В том, что случилось с Алиной, частично виноват ты — да, это так. Да, вот такая я вот сволочь и говорю тебе это. Также частично в этом виноват и я. Частично в этом виновата и сама Алина и, разумеется, в этом виновата Лорин. Хочешь взвалить на себя весь груз ответственности — да, пожалуйста! Я никак не могу тебе в этом помешать. Но, постарайся меня услышать и понять сейчас: не ты сделал её вампиром, не ты поволок её в тот театр, она могла отказаться и не идти с нами, и уж, конечно, не ты её бросил там. Если кто это и сделал, то я. И если ты думаешь, что мне сейчас легко и спокойно на душе, ты очень сильно ошибаешься. Я постоянно думаю, была ли у меня хоть какая-то возможность вытащить вас двоих. Иногда мне кажется, что да, стоило попробовать, рискнуть, а в следующий момент я понимаю, что не было у меня такого шанса. И я никогда не узнаю со стопроцентной точностью, так это или нет. Кроме как пережить всё это, нам ничего не остаётся. И чем быстрее это случится, тем лучше. Для всех. А сейчас — спи. Твоему организму это нужно. А мне — нужно подумать в тишине.

Гвардеец чуть перегнулся с переднего сиденья назад, вытянул руки и быстро коснулся висков спутника. В тот же миг Алекс почувствовал, как поплыло перед глазами окружающее пространство, а уши заложило, словно в идущем на посадку самолёте. Голова его откинулась набок, и он погрузился в сон.

Когда он очнулся, за окном машины уже мелькали очертания до боли знакомых микрорайонов.

— О, вовремя проснулся. Как раз хотел будить. Мы уже в городе. Куда ехать-то? — спросил Константин, заметив, что его спутник открыл глаза.

— Вот здесь по кольцу налево, — Ермолов указал направление. — Я думаю, домой. Марину я там оставил с другом. Да и где искать Лорин, я, честно говоря, не знаю, она сама меня всегда находила. Жаль, что телефон накрылся, даже не позвонить никому…

Нагварден кивнул, выполняя нужный маневр. Когда он припарковался перед нужным подъездом, Алекс вдруг хлопнул себя по колену перебинтованной конечностью и серьёзно взглянул на гвардейца.

— Слушай, я конченый идиот! — в сердцах воскликнул он, чем вызвал скептическую усмешку Константина.

— Самокритика, это, конечно, хорошо, но зачем же так категорично…

— Кость, я только сейчас понял, что тебе тут вообще опасно. Иррата ведь объявили войну Нагварден. Они же тебя могут убить в любой момент, если почувствуют.

— Во-первых, пусть попытаются, — нервно хохотнул гвардеец, — а во-вторых, опасно сейчас везде, и, если ты за дни нашего знакомства хоть немного меня узнал, то наверное понимаешь, что я не из тех, кто будет отсиживаться в тёплом углу.

Алекс несколько секунд буравил собеседника взглядом, после чего спросил:

— Ты же поднимешься со мной в квартиру?

— Да, пожалуй, — улыбнулся Константин. — У тебя ведь нет сестры, которая ненавидит Нагварден и устроит тебе из-за этого взбучку?

Ермолов рассмеялся, прекрасно понимая, что гвардеец сейчас пытается хоть как-то вернуть ему утраченное расположение духа, да и, возможно, себе тоже.

— Кстати, я ведь обещал Сольвейг присматривать за тобой…

— Пока это у тебя прекрасно получается — я до сих пор жив… — снова хмыкнул гвардеец, выходя из машины.

* * *

Всё смешалось в доме Нагварден, и лучшего времени для нападения, наверное, сложно было представить. Гвардейцы — поражённые, раздавленные, убитые новостями о гибели больше части своей семьи. Эти новости невозможно было принять так сразу. Их нужно было пережить. Осознать. Пропустить через себя. Сначала — поверить в неотвратимое, затем — ощутить переполняющую душу концентрированную горечь. А уже дальше — научиться жить с этим пониманием: их больше нет.

Когда умирают твои близкие, которых ты знаешь несколько сотен лет, сделать это — крайне сложно. Невыносимо — понимать, что перед ними была целая вечность, но вдруг на очередной развилке кто-то сделал неосмотрительный выбор, и жизненный путь остановился, замер навсегда перед тупиком.

Всё. Дальше дороги нет. Ваш личный Лабиринт пройден.

И почему? Кому потребовалось идти на столь радикальные меры? Какие цели преследовали убийцы? Развязать войну?

Олег Серов наблюдал за драматической сценой, свидетелем которой невольно стал. Когда он отправлялся к вампирам с предложением о временном сотрудничестве, меньше всего ожидал подобного.

«А что, если это не Иррата, а охотники?» — вдруг подумал