Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

– Ладно, – отмахнулся я, – показывай давай эту… оптимальную.

Голограмма была приятная. Передо мной стояла невысокая худенькая рыжеволосая девушка. С огромными печальными глазами, маленьким сердитым ртом и длиннющими, спадающими ниже лопаток волосами. В бегущей строке внизу голограммы, там, где ноги расплывались в электронном мареве, было написано имя – Лали.

– Витек, – неуверенно произнес я в потолок, – у нас приличные шмотки есть? Мы идем в гости.

Час спустя «Стикс» входил в атмосферу ДМ-532. Контейнер с грузом я оставил на орбите, предварительно навесив на цифровой замок все возможные виды сигнализаций дальнего радиуса действия, чтобы в случае чего в момент прилететь обратно. Впрочем, вероятность того, что здесь мог быть кто-то интересующийся чужими грузами, стремилась к нулю. Разве что немного беспокоил тот странный скан… Ну да ладно.

Автопилот я отключил и контролировал снижение лично, с одной рукой на штурвале, а другой – на контроллере мощности движка. Витек настоял на том, чтобы перед визитом я продублировал его образ на электронный браслет, который висел у меня на правой руке.

– Но если дойдет до дела – я тебя отключу, брат, ты уж извиняй. Твои уши мне ни к чему.

– Даже с учетом основной моей директивы по обеспечению безопасности тебя и корабля я буду тебе более чем благодарен за этот акт милосердия. Вспоминая время, проведенное на Эпсилоне: за одну неделю ты прибегнул к самоудовлетворению двенадцать…

– Турбулентность! – взревел я. – Следи за дорогой!

То, что Витек назвал станцией, больше походило на дворец или храм. Внизу, посреди красновато-коричневой пустыни, торчала вверх огромная белоснежная башня с куполом наверху, переходящим в острый шпиль. Еще один купол – прозрачный – стоял прямо на земле, рядом с башней, они были соединены недлинной галереей из того же белого материала. И несколько мелких построек, связанных между собой сетью таких же крытых галерей.

На планете дул сильнейший ветер, и мне становилось все сложнее удерживать корабль на курсе. Чем ниже мы опускались, тем сильнее трясло железный корпус, а дюзы выли, показывая, что фильтры не справляются с тем количеством мелкой силикатной пыли, которую ветер в них задувал. Увидев у башни кругляш посадочной площадки, я облегченно вздохнул, щелкнул переключателем выпуска опор и отрубил маршевые двигатели, начав снижение по вертикали. «Стикс» чуть клюнул носом, повисел неуверенно в воздухе и спустя пятнадцать секунд застыл на продуваемой ураганом площадке.

– Мы прибыли, – торжественно возвестил Витек.

– Вижу, – буркнул я, чувствуя, что свежая футболка успела прилипнуть к спине. Впрочем, не из-за посадки. Я волновался. Это было необычно.

Посадочная площадка была обустроена для данного климата с инженерным изяществом. Как только двигатели «Стикса» замолчали, вокруг нас вырос еще один прозрачный купол, с единственным отверстием – в пешеходный тоннель до главной башни. Примерно минуту спустя Витек доложился о том, что под куполом установлена нормальная атмосфера, а проход в тоннель открыт.

– Ну погнали, – пробормотал я и открыл шлюз.

Она стояла в самом начале тоннеля, в простом белом платье и кедах, с изучающим выражением на лице. Интересно смотрелась массивная кобура на бедре: видимо, доверившись незнакомцу, хозяйка планеты – а как еще можно было назвать единственную ее жительницу? – все-таки не рисковала до конца.

Я коснулся браслета тремя пальцами, она дотронулась тонким пальцем до какого-то устройства за ухом – наверное, тоже искин, – и спустя пару секунд начали говорить на одном языке.

– Привет, Лали, рад встрече, – слегка официозно начал я.

– И тебе здравствуй. – Она улыбнулась и приглашающе махнула рукой. – Давай за мной. Как долетел?

– Ветрено у вас.

– Не без того. Это еще ураган не начался, вроде по прогнозу дня через три должен быть. Свистит так, что кораблик твой снесло бы, если бы не защита.

– Уютно, – поежился я. – А ты здесь давно живешь?

Лали на ходу обернулась и лукаво посмотрела на меня:

– Проверяешь, насколько я психическая?

Я обезоруживающе, как я могу, улыбнулся.

– Не боись, я нормальная. Не отшельница, не религиозная. Ботаник я.

Это поставило меня в тупик.

– А тут есть какая-то… растительность? – По виду планета напоминала кучу битого кирпича.

– О да. Но я тебе потом экскурсию проведу, сначала накормлю, – как-то очень по-простому сказала она. – Соскучилась по людям, очень обрадовалась, когда сигнал твой пришел.

«Соскучилась по людям, ботаник», – кисло подумал я. Как бы эта посадочка не вылилась в треп о редких дальнекосмических бобах и песни с гитарой! Таких пассажирок я тоже повидал немало.

– Вино пьешь? – не поворачивая головы, спросила девушка.

Хотя нет, наверное, все-таки без гитары.

Это был странный ужин.

Я глотал слюну и насыщался. Сырники. Яичница. Соусницы и розетки. Тосты. Прозрачный кувшин с чем-то вроде морса. Вино – с непонятной планеты. Не удержавшись, я сунул в рот сырник целиком и запил жидкостью из кувшина. Ну точно, морс. Несколько тысяч рецепторов взвыли в восторге, а мозг в момент заполнился воспоминаниями из детства. Суббота, утро, такая же еда на столе – и никакой школы. С некоторым недоверием я осознал, что и вкус был тот же самый, из детства.

Сама трапеза проходила в огромном зале с высокими, метров под двадцать, колоннами вдоль стен, за лаконичным круглым столиком. За огромным полукруглым окном свирепствовала ДМ-532, но внутри не было слышно ни звука. Мы сидели в мягких креслах и разговаривали – и это тоже было странно. Лали была комфортной. Она смеялась, она пила вино, она ела еду, икала, хихикала, шутила и рассказывала про себя. Нет, отшельницей она совершенно точно не была. А работала удаленно в лаборатории земной компании, исследуя свойства растения, которое – кто бы мог подумать? – существовало только здесь.

– В перспективе – очень крутая вещь, – отхлебнув вина, сказала Лали, – там плотность растительной ткани такая, что побег этого кактуса пулей или лазером не пробьешь. Но существо капризное…

– Существо? – не понял я. Думать на сытый желудок стало лень.

Лали усмехнулась:

– Ну никто до сих пор так и не понял, растение это или все-таки что-то разумное. Пойдем, покажу. Как раз проветришься.

Мы вышли под прозрачный купол оранжереи через пару минут неторопливого пути, в течение которого раскрасневшаяся после вина Лали успела мне поведать, что замужем не была. Я, в свою очередь, сказал, что шел к этому, но не сложилось. На секунду вспомнил Ленку и злобно подумал: «Выкуси!»

Под гигантским, уходящим вверх метров на пятьдесят стеклянным куполом располагался круглый, как от фонтана, каменный бассейн. Только вместо фонтана, прямо в центре, росло оно.

Побеги были толстые, глянцево-черного цвета. В обхвате – со ствол крупного дуба. Высота каждого