Странная Вилма - Лора Лей

— Она-то? Да что захочет, нежто сумлеваешься? Вилма слово знает и талант имеет со скотиной договариваться. Будь она тот день-то в усадьбе, может, и удержала волка-то от порчи имущества — не сдержался и заржал хозяйский охранник Фрол, двухметровый бугай со шрамом на правой щеке. — Но Карлычу уж больно хотелось городничему-то потрафить с евойной гончей сукой, вот и велел Вилме ехать на роды… Другим помог, а сам в такие расходы вошел!

Тут уже заржали оба, к ним присоединились и остальные слуги и работники, крадучись выходящие из разных укромных мест двора, где пережидали гнев хозяина. Хохот прекратился только после отборного мата, которым наградил и их, и собачьих родителей, и проклятущую девку, и всю их родню до десятого колена злой барон Штурц, начавший бросать из окна комнаты второго этажа по толпе внизу яблоки, которые принес ему на пробу садовник Ильяс-татарин, чем обидел последнего до чрезвычайности.

— Плохой барин, зачем фрукт переводишь, а? Я старалася, растила, собирала, а ты бросашь? Аллах не простит! Хватит ругаться и продукт переводить, Вилма всё сделат!

Окно захлопнулось, зрители разошлись. Инцидент был исчерпан.

* * *

— Мухтар, ну вот что вы наделали, а? Это ж нонсенс, ты понимаешь? Ни собака, ни волк. Нет, волкособы были, так там вокруг них сколько народу плясало! А я тут одна заводчица, ни книг, ни помощников. Да и остальная скотина на мне, считай… Не ожидала, что ты мне свинью такую на склоне лет подложишь, — девушка гладила волка, положившего голову ей на колени и млевшего от ласки.

— Вырастим, понятное дело, и дрессировать буду как не в себя, выложусь для твоих деток… Не, в охотники не пойдут, не переживай. Только охрана и только моя! Хорошо, что обе — сучки, построю и пристрою. Твоя кровь верх возьмет, скорее всего… Ладно, давай погуляем немного до темноты, может, грибов насобираем к молодой картошке. Белль, мяска позже дам, покорми мелочь и подреми, вечером побегаешь...

«Да, хозяйка, не беспокойся, мы будем в порядке» — выразительные глаза суки передали её мысли как телеграф.

Девушка, взяв ножик и небольшую корзинку, выскользнула в сад и направилась в сторону леса, где её уже ждал первый и самый верный друг за все десять лет её жизни в этом мире.

Глава 4

«Шок — это по-нашему» — так восприняла Вера Владимировна Зуева свое перерождение в теле девочки-подростка, лежащей на дне оврага вследствие либо падения путем перекатывания по склону, цепляя ветки, кусты, репьи и прочую растительность по дороге, либо, что вероятнее, будучи сброшенной таким же способом кем-то, после… избиения и изнасилования.

Почему такие выводы? Да потому, что и визуально, и по ощущениям Веры, на теле, в котором она себя (или душу свою?) обнаружила, не было живого места: запястья и предплечья тщедушного организма пестрели синяками, челюсть болела, один глаз заплыл (видеть им не получалось, но он, слава Богу, был — это подтвердило самоощупывание), голые ноги поцарапаны, на бедрах тоже видны синюшные отпечатки пальцев, а промежность…

Даже не испытав всю полноту болевых ощущений, определить происхождение «украшений» Вера смогла четко, еще и кожу стянуло от остатков чьей-то ДНК-содержащей жидкости. В дополнение к вышеперечисленному, любое движение Веры отдавалось тупой болью в затылке, где также наощупь обнаружилась кровавая корка.

Но и это были не все «подарки», преподнесенные ей новой реальностью! Рядом, приткнувшись к её боку, скулил маленький волчонок, явно только недавно открывший глаза!

— Зае… сь! — подумалось Зуевой на нелитературном языке большей части населения России, ибо только он мог выразить все гамму сиюминутных чувств жертвы насильственной трансмиграции из XXI века в …куда? Или — во что? Или — почему?

* * *

Утро вступало в свои права, видимость улучшалась, а вот общее состояние — нет. Лежать на сырой земле становилось все больше некомфортно. Хотя, о чем это она, вообще?

Вера, будучи явно не в себе — в прямом и переносном смысле, с трудом приподнялась и кое-как уселась на попе ровно: насколько позволяли и попа, и местность. Волчонок её маневр не оценил, завозился и чуть прикусил, куда достал — за палец.

— Ты… — попыталась высказать своё «фи» наглецу Зуева, но ничего не получилось: из горла вырывался невнятный сип, связки были будто чужие… «Как-будто их не использовали» — мелькнула в голове женщины мысль.

«Девочка немая или плохоговорящая? Слышать — слышу, приказ от мозга и ответ имеется, только речевой аппарат неразработанный, что ли? Не о том думаю… А о чем, вообще, нужно и можно думать в такой ситуации, кто мне подскажет? Реинкарнация в действии или как это называется?» — соображала попаданка, продолжая кое-как осматриваться. Волчонок тем временем залез ей на колени и устраивался там поудобнее. Вера машинально начала его гладить.

«Так, включаем мозги, дорогая. Вчера вечером ты совершила акт человеколюбия на грани подвига и спасла пару мальков, а потом? Легла на пляже и отрубилась, кажется...Помню, сил не осталось совсем… Был прилив… И вот я здесь. А там — утонула? А девочка куда делась? Вот она была — и нету, ха-ха, не смешно, скорее, трагично. Ну да, её — нет, аз есмь… Господи-и-и-и» — мысленно застонала Зуева, раскачиваясь из стороны в сторону.

О таком она читала, слышала в передачах, но самой оказаться на месте тех теток и дядек, которых призывали, перетаскивали или переселяли неведомые силы?! В голове опять зазвучали сочные словосочетания на великом и могучем нелитературном...

Уже и сидеть стало неудобно, поэтому Вера решила встать. Тело слушалось, голова кружилась, волчонок протестовал. Пришлось взять его на руки.

Дальше что? Штаны порваны, зато рубаха достаточно длинная, чтобы прикрыть… ну, скажем, бёдра. Остатки нижней части костюма нимфетки все еще цеплялись за лодыжки. Женщина вытащила из них конечности, завернула в порты волчонка и подняла голову вверх — лезть придется высоко. Пройтись по оврагу? Куда? Ни одной идеи…

И тут сверху раздался шорох, треск кустов, отборный (родимыыый!) мат и громкий крик:

— Ребята, тута она, вона, внизу! — и на краю обрыва показалась голова мужика. — Вилма, наконец-то! Сейчас мы тебя достанем, подожди!

Говоривший скрылся, после чего наверху умножились голоса, свидетельствовавшие о росте численности поисковиков.

«Вилма? Это он мне, то есть, той, кого ищут? Она — Вилма? Но я же …тоже Вилма! Я, по паспорту, Вилма Зуева! Ох….еть — не встать!» — констатировала еще одну странность нового мира попаданка.

И пока сверху спустились трое мужчин, пока подняли её с волчонком наверх,