Двенадцать дней до смерти - Роб Хейс

Джеззет не переставала бежать, пока вокруг нее не появились первые дома Труриджа. Она замедлила шаг и остановилась, прислонившись к стене ветхой конюшни, и глубоко вдохнула, позволяя поту капать с носа на землю внизу. Город был величественным, богатым и огромным, но это было дальше. Здесь, на окраине, где жили только самые бедные люди, здания были маленькими, а работа тяжелой.

Она хорошо знала Труриджа, бывала в городе столько раз, что не могла сосчитать, да и не хотела. Она родилась в Труридже, в таком же бедном районе, как этот, но на берегу реки. Полжизни прожила в такой же дыре с мамой и папой, Джез. Вплоть до тех пор, пока они не решили продать свою маленькую девочку в рабство, в публичный дом, к грудастым женщинам и потным старикам

Джеззет повернулась в ту сторону, откуда пришла, и посмотрела на свой дом. Она не могла видеть его, не так далеко, но она знала, где искать. Интересно, оглядывается ли Юрий назад?

К черту старого ублюдка, Джез. Он тебе не нужен. Впервые в жизни ты свободна!

Это было правдой. Она больше никому не принадлежала, никому не была обязана. Впервые в жизни Джеззет поняла, что может делать все, что захочет. Дикий смех вырвался изнутри и вырвался наружу. Джеззет прислонилась к стене конюшни и захихикала, не обращая внимания на прохожих, которые могли посмотреть на нее и подумать, что она сошла с ума.

Юрий мог наблюдать из их дома все, что хотел. Он мог сидеть там и гнить или прийти за ней, как обещал. Джеззет все равно.

Что же делают с собой свободные люди?

Она задумалась, и ответ не заставил себя долго ждать. Свободные люди пили, трахались и делали все, что им заблагорассудится.

И кто я такая, чтобы спорить и идти против системы?

Джеззет плюнула в сторону Юрия, отошла от конюшни и свернула на дорогу, ведущую в Труридж. Она знала несколько таверн в городе, время от времени посещала их и знала, в каких из них подают наименее разбавленное пиво. День только начинался, ощущение свободы было пьянящим, и она хотела провести первый день этой свободы, напившись так, чтобы не чувствовала, как в ее животе формируется ползучее чувство отчаяния.

"Удивительный странник" был большой таверной на берегу реки. Здесь подавали хороший выбор пива и лучший выбор клиентуры. Купцы, моряки, воры и добрые люди — все пили бок о бок в "Страннике", и это означало, что Джеззет не выглядела слишком неуместной. Правда, у нее была рабочая одежда, а не что-нибудь модное вроде платья или костюма, но она предпочитала носить свою потертую кожу. Джеззет любила одеваться для удобства передвижения и защиты, если предстояла какая-нибудь драка, и именно это обеспечивала ее поношенная коричневая кожа. Хотя она должна была признать, что потертые брюки и того же цвета жилетка заставляли ее выглядеть наполовину дикой, а короткие колючие волосы и затхлый запах пота ни капельки не меняли этот образ в лучшую сторону.

Джеззет сидела в углу таверны за одним столом и ужинала прямо из кружки. Ее первый день свободы прошел не так, как она предполагала, и отчасти потому, что она просто не знала, как завести друзей.

Джез смутно помнила, что у нее были друзья, другие дети ее возраста, когда она жила с родителями. Это было так давно, что она не могла быть уверена... Воспоминания, как правило, становятся немного расплывчатыми после того, как время запустило в них свои когти. С тех пор как ее продали Юрию, у Джеззет не было возможности завести друзей. Они жили достаточно далеко от города, поездки в него были нерегулярными, и тренировки занимали почти каждую минуту бодрствования.

Несколько лет назад у Джеззет появился своего рода друг, молодой человек по имени Том. Он был красивым и дерзким, и он заставлял ее смеяться. Юрий прекратил эти отношения почти сразу же, как только они начались.

Никогда не понимала, что этот старый ублюдок сказал Тому, Джез. Что бы это ни было, оно сразу же напугало его. Показывает ценность любви прямо здесь и сейчас. Очередной урок, от мудрого мастера, который попросту ревновал.

Она допивала вторую кружку пива, когда крупный мужчина с большими руками и большой бородой отделился от своей группы и неторопливо подошел к ней. Он не выглядел красивым под волосатым лицом, но улыбался, и это помогло Джеззет немного ослабить бдительность. Пыль долгой дороги, казалось, прилипла к нему и придавала его коже грязный вид. Здоровяк со стуком поставил кружку на ее столик и плюхнулся в кресло, помахал рукой официантке и заказал по кружке себе и Джеззет, даже не спросив, не хочет ли она.

— Ты выглядишь одинокой, — сказал мужчина. Его акцент не был акантийским, а Джеззет понятия не имела, как звучит любой другой акцент. Ее единственное знание о других местах пришло из спорадических историй Юрия, и он рассказывал любую из них, только когда был в двух морганиях от обморока рисового вина.

— А ты нет.

Да, молодец, Джез. Заводишь друзей, сказав первому, кто проявил интерес, отвалить. Так держать!

Крупный мужчина с пыльной бородой и странным акцентом повернулся на стуле и посмотрел на стол, за которым недавно сидел. Через мгновение он снова повернулся к Джеззет и широко улыбнулся, обнажив белые зубы под бородой.

— И все же сидеть здесь с тобой — мой выбор.

Барменша принесла пиво и взяла у него монету, он понюхал одну из кружек и передал ее Джеззет. — Хороший эль, — сказал он, ободряюще кивнув.

— Могла бы и сама догадаться, — усмехнулась Джеззет, поднимая новую кружку и делая большой глоток. На вкус он был теплым, горьким и почти ореховым. Он не ошибся, сказав, что это хороший напиток.

Мужчина некоторое время наблюдал за Джеззет, время от времени бросая взгляд на ее грудь.

Там мало что увидишь. Некоторые женщины могли бы выколоть глаза своей парой, но не ты, Джез. Как говорил старый извращенец, грудь должна скрываться в ладошке.

— Другие женщины — нет, — сказал здоровяк.

— Другие мужчины — нет, — быстро ответила Джеззет. Она не была уверена, что это означало, но это определенно вызвало улыбку на его лице.

Некоторое время они сидели молча, потягивая напитки. Мужчина не сводил с нее глаз, и Джеззет время от времени возвращала ему пристальный взгляд, наблюдая за