Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

настраивая гитару. Но в моем собственном мире, в пространстве виртуального интерфейса, разворачивалось целое представление. Прямо передо мной, паря в воздухе на высоком барном стуле, сидела Алиса. Ее аватарка была одета в потертую кожаную косуху, рваные джинсы и бандану. В руках хвостатая держала не свою обычную указку или планшет, а точную копию моей гитары, только сверкающую хромом и неоном. На груди висел огромный бейджик с наглой надписью: «Заслуженный бард Империи». Алиса подмигнула, взяв первый аккорд, и я почувствовал, как пальцы сами повторяют ее движение. Это было похоже на то, как будто кто-то ведет твою руку. Полный контроль, идеальная синхронизация.

Я открыл глаза и обвел взглядом затихшую толпу. Елена смотрела на меня с обожанием и тревогой, Наталья с хищным любопытством, мои друзья с пьяным предвкушением. Даже старый князь Ростов и генерал Воронцов, прервав свой разговор, с интересом повернулись в нашу сторону. Шоу должно было продолжаться.

Я не стал долго раздумывать. Пальцы сами заскользили по грифу, и из-под них полилась простая, но на удивление красивая и трогательная мелодия. Я не знал, откуда Алиса ее взяла, может, из какой-то старой, забытой базы данных моего прошлого мира, но она была идеальна для начала. Легкая, немного грустная, музыка создавала нужное настроение.

Вокруг воцарилась тишина. Гости перестали жевать, оркестр замолк окончательно, и лишь хрустальный перезвон бокалов где-то в дальнем конце зала нарушал эту почти интимную атмосферу. Наталья слушала, слегка прикрыв глаза и покачивая головой в такт музыке. Я видел, что девушка, выросшая на классике и салонных романсах, была искренне впечатлена этой простой, но идущей от сердца мелодией. Ее лицо, обычно насмешливое и дерзкое, сейчас было на удивление серьезным и даже немного мечтательным.

Елена же, моя законная супруга, наоборот, расслабилась. Музыка успокаивала, и она, положив голову мне на плечо, просто слушала. Я чувствовал, как то сжимается, то разжимается в такт мелодии. Когда последний аккорд растаял в воздухе, на мгновение повисла тишина, а потом шатер взорвался аплодисментами. Хлопали все: мои друзья, гости, даже лакеи, застывшие у стен. Я слегка поклонился, чувствуя себя рок-звездой на стадионе.

— Это было волшебно, Кирилл Андреевич! — выдохнула Наталья, и в ее голосе звучало неподдельное восхищение. — Я обожаю гитару, но никогда не слышала ничего подобного!

— Он у меня талантливый, — тут же встряла Елена, с гордостью и вызовом глядя на соперницу.

Казалось, инцидент был исчерпан, и я мог бы с честью ретироваться, но тут в дело снова вмешался тяжеловес.

— Лирика, это, конечно, хорошо, — раздался с соседнего дивана зычный голос генерала Воронцова. Он уже изрядно набрался и был настроен на подвиги. — Для дам самое то. А для нас, старых вояк, есть что-нибудь в репертуаре? Чтоб за душу брало! Чтоб порохом пахло!

Я мысленно застонал. Ну вот, опять.

— Есть! Еще как есть! — радостно взвизгнула Алиса. Ее аватарка сменила косуху на камуфляж, а в руках вместо гитары появился здоровенный пулемет. — Хозяин, дай добро! Сейчас мы им такой хард-рок устроим, что у них штукатурка с потолка посыплется!

Я посмотрел на выжидающее лицо тестя, на азартный блеск в глазах Ростова, на толпу гостей, жаждущих продолжения банкета. И махнул рукой. Гулять так гулять.

— Что-нибудь найдется, Александр Сергеевич, — пожал плечами и снова прикрыл глаза, отключаясь от внешнего мира.

В голове раздался тихий, знакомый смешок, который я уже слышал, казалось, очень давно, и это точно была не Алиса. А вот хвостатое чудище разошлось не на шутку.

Я ударил по струнам. Но это были уже не нежные переборы. Тяжелые металлические рифы, которые, казалось, заставили вибрировать сам воздух. Звук шел не только от гитары. Усиленный и обработанный нанитами, возникал будто отовсюду, создавая эффект присутствия на настоящем рок-концерте. Гости ошарашенно заозирались, не понимая, откуда идет этот грохот.

И я запел, вернее, пел не я. Мой голос, усиленный и модулированный Алисой, стал ниже, глубже, в нем появились хриплые, рокочущие ноты.

Не долго живёт штурмовая пехота!

Вот только мне нравится эта работа!

Бронебойный напарник не подведёт —

Крупнокалиберный пулемёт!

Неотвратимость карающей длани

Тяжёлой пехоты, что долбит вперёд,

Сметая в труху города с поля брани,

Воззри и тебя очень скоро сметёт!

Я узнал эти слова из прошлой жизни, а вот для остальных это явно было в новинку. Воронцов удивленно смотрел на меня, явно ожидая чего-то другого.

Четырнадцать и пять пробивает стены.

Кромсает в фарш — отрывает члены!

На пол километра разрывает броню,

А вплотную я и танк похороню!

Я заряжаю — ты убегаешь!

Я нажимаю — ты умираешь!

Две тысячи метров не успеваешь!

Прицельную дальность ты скоро узнаешь!

Я заряжаю — ты убегаешь!

Я нажимаю — ты умираешь!

Не можешь ответить — ты не попадаешь!

Так неотвратимость ты постигаешь!

Залп!

На этих словах я открыл глаза и посмотрел прямо на генерала Воронцова. Он сидел, выпрямившись, и его пьяное веселье как рукой сняло. Он, человек, привыкший отдавать команды на поле боя, вдруг услышал то, чего так давно хотелось. Старый князь Ростов, сидевший рядом, наоборот, усмехнулся в бороду и с явным удовольствием наблюдал за реакцией своего зятя.

Залп!

Перезарядка!

Залп!

Залп!

Залп!

Остужай и меняй ствол!

И снова в бой!..

Мой патрон с твоей губой!

Мальчишка! Не шути со мной!

Лафет козлит и ствол ведёт,

Но тебя то не спасёт!

Излом бойка — уже всерьёз!

«КПВ» меняем на «Утёс»!

И снова в бой!

Хой!

(Пламенев. «Неотвратимость»)

Я допел последний куплет. Последний, затухающий аккорд повис в абсолютной тишине. Никто не хлопал. Все гости из гражданских смотрели на меня с какой-то смесью испуга и недоумения. Первым очнулся какой-то молодой гвардейский капитан. Он вскочил, опрокинув стул, и заорал: «Браво, барон!». И тут шатер прорвало. Аплодисменты были оглушительными. Ко мне тут же со всех сторон кинулись вояки. Молодые и старые, гвардейцы и армейцы, все хлопали меня по плечу, трясли руку, совали в руки полные стаканы водки.

— Вот это по-нашему! Вот это я понимаю!

— Барон, за тебя!

— Давай еще!

Алиса спохватилась, но, к сожалению, уже не справлялась с таким объемом поступающего в организм алкоголя. Мир начал медленно, но верно расплываться. Я помню, как пытался встать, ноги меня почти не держали. Помню, как подхватил под руку сначала Матвеев, затем Грушин.

— Нисколько в вашем благородии не сомневался! — донесся до меня сквозь туман довольный голос Матвеева. — Знал, что на своих