Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

А потом наступила полная, блаженная темнота. Последнее, что я запомнил, это ухмыляющееся лицо моего верного сержанта и мысль о том, что завтрашнее утро будет очень, очень тяжелым. Но это будет уже завтра. А сегодня я, кажется, победил. Во всех смыслах.

Глава 2

Темнота отступила не сразу. Она уходила неохотно, цепляясь за сознание клочьями липкого тумана, наследие вчерашнего алкогольного марафона. Первое, что я почувствовал, была тишина. Какой не бывает в Петербурге, даже в самой глухой части. Потом пришел запах. Соленый, с нотками йода, смешанный с терпким, смолистым ароматом нагретой на солнце хвои. И, наконец, звук, мерный, убаюкивающий шепот волн, лениво перекатывающих гальку на берегу.

Я с трудом разлепил веки. Комната была залита ярким, но не слепящим светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Рядом, уткнувшись носом мне в плечо и обнимая меня во сне, спала Елена. Я смотрел на ее безмятежное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, на то, как подрагивают ресницы.

Мы сбежали почти сразу после банкета, как только я немного пришел в себя. Полтора часа до военного аэродрома, потом ночной перелет на скоростном транспортнике, который мне по-дружески одолжил генерал Воронцов, и вот мы здесь, в Крыму. В одном из неотмеченных ни на одной карте поместий рода Воронцовых. Уединенная вилла, вцепившаяся в скалистый берег, как орлиное гнездо, со всех сторон окруженная сосновым лесом и рядами виноградников, спускающихся к самому морю.

Первые несколько дней были похожи на ожившую, самую смелую мечту, о которой я, вечный прагматик и трудоголик, даже не смел думать. Кажется, впервые в жизни отключился от всего. Никаких звонков с верфи, никаких отчетов из академии, никаких сводок от Матвеева, полный информационный вакуум. Алиса, получив от меня строжайший приказ «не беспокоить без угрозы ядерной войны», исчезла, оставив меня наедине с новой, непривычной для меня ролью просто счастливого человека.

Мы спали до полудня, завтракали на огромной террасе, нависающей прямо над морем, и спорили, что вкуснее, местный сыр или персики, которые росли прямо в саду. Потом спускались по вырубленной в скале лестнице на крошечный, скрытый от посторонних глаз галечный пляж. И здесь я открывал для себя новую Елену.

Из чопорной аристократки, наследницы могущественного рода, она превращалась в обычную девчонку, счастливую и беззаботную. Она с визгом бросалась в кристально чистую воду, брызгалась на меня, смеясь до слез, когда я, отфыркиваясь, пытался ее поймать. Мы часами лежали на нагретых солнцем камнях, и она, положив голову мне на грудь, рассказывала смешные истории из своего детства, о которых не знала даже мать. О том, как они с братом тайком лазали в конюшню, чтобы покормить сахаром отцовского любимца, старого боевого жеребца, или как она, пытаясь изобразить из себя пиратку, едва не утопила лодку в усадебном пруду.

Я слушал, перебирая ее влажные от соленой воды волосы, и понимал, что влюбляюсь в нее заново. Не в графиню, не в дочь генерала, а в эту смешливую, немного неуклюжую, но такую настоящую девчонку. В ответ я рассказывал ей о своем «прошлом». Разумеется, адаптированную версию. О том, как в детстве с отцом ходил в походы в тайгу, как мы строили шалаши, ловили рыбу и пекли картошку в костре. Мои рассказы были смесью правды и вымысла, воспоминаний из прошлой жизни и легенды, которую я для себя создал в этой. Но она слушала, затаив дыхание, и в ее глазах я видел неподдельный интерес.

Вечером, уставшие и соленые, мы возвращались на виллу. Ужинали при свечах, пили крымское вино и говорили, говорили без умолку, обо всем и ни о чем. Однажды вечером Елена притащила свой старый альбом для рисования и, устроившись у камина, начала делать наброски.

— Смотри, — сказала супруга, показывая мне рисунок. — Это будет наша гостиная. Здесь большой камин, вот такой, как здесь. А тут огромное окно, во всю стену, чтобы было видно лес. И много-много книжных полок, до самого потолка.

Я смотрел на ее эскизы и невольно улыбался. Все было очень мило, по-девичьи уютно, но с точки зрения инженера, абсолютно непрактично.

— Окно во всю стену, это огромные теплопотери зимой, — начал я, улыбаясь. — И полки до потолка, ты представляешь, как будешь оттуда книги доставать? А пыль стирать?

Елена надула губки.

— Ну, Кирилл! Не будь занудой! Я же мечтаю!

— А я предлагаю мечтать практично, — усмехнулся в ответ, забирая карандаш. — Смотри, окно делаем из многослойного бронированного стеклопакета с пылевым напылением, которое будет менять прозрачность в зависимости от освещения и сохранять тепло. А для полок проектируем автоматический подъемник.

Я начал быстро чертить на полях ее альбома схемы, объяснять принципы работы. Она смотрела на меня, сначала с недоумением, а потом с таким восхищением, что в итоге смутился.

— Ты гений, — выдохнула Елена, когда закончил. — Я думала, ты просто строишь дирижабли, а ты можешь создать целый мир!

— Можем, — поправил ее. — Вместе.

В тот вечер мы до глубокой ночи сидели над этим альбомом. Она рисовала, а я дорабатывал мечты, облекая их в форму чертежей и схем. Система «умного дома» с управлением климатом и освещением, автоматические системы безопасности, скрытые панели. Я вываливал на нее технологии из своего прошлого, а жена с детским восторгом принимала их, тут же вписывая в интерьер своего уютного, аристократического гнездышка. И в этом странном симбиозе рождалось нечто новое. Наш бастион, в котором мы сможем укрыться от всего мира. Эти разговоры и совместное творчество сблизило нас больше, чем все прогулки по пляжу и ужины при свечах. Мы становились соавторами нашей будущей жизни.

На пятый день нашей идиллии, когда я, проснувшись раньше Елены, сидел на террасе с чашкой кофе и смотрел, как первые лучи солнца окрашивают море в нежно-розовый цвет, меня вдруг кольнула легкая тревога. Профессиональная привычка, въевшаяся в подкорку. Слишком все было хорошо, так не бывает.

— Алиса, — мысленно позвал хвостатую. — Доклад.

Пауза затянулась, я уже начал волноваться, но потом прямо на кофейном столике передо мной материализовалась проекция. На этот раз это был чибик в гавайской рубашке и с соломенной шляпой на голове. В одной руке она держала миниатюрный коктейль с зонтиком, другой картинно прикрывала глаза от солнца.

— Хозяин, ты негодяй и эксплуататор виртуального труда! — заявила Алиса, обиженно надув губки. — Я была в шаге от просветления на цифровых Гавайях,