Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

Быстро оглядев залу, она явно приметила и мой грязный плащ на кресле, и грязную посуду. А затем проскользнула в купальню, чтобы положить мыло с полотенцем на низкий столик.

— Желаете, чтобы я помогла с купанием? — спросила она, лукаво стрельнув глазками.

Я на мгновение опешил, не зная, что ответить. Однако потом улыбнулся, достал из-за пояса серебряную монетку и, кинув девушке, ответил:

— Не стоит… А вот если уберёшь грязную посуду и грязную одежду, будет неплохо.

Девушка не настаивала. Поймала монетку, улыбнулась, быстро собрала грязные вещи и посуду, оставив только вазу с фруктами, после чего тихо выскользнула. Затворяла дверь она, видимо, ногой. Потому что в руках держала всё, собранное в зале.

Покачав головой, я запер засов на дверях в покои. А затем вернулся в купальню, скинул остатки одежды и, прихватив мыло, шагнул в воду. Она была почти горячей, пришлось даже преодолевать себя, заставляя погрузиться по плечи. Но я быстро привык и, с наслаждением откинув голову на каменный бортик, закрыл глаза.

Мышцы, натруженные после боёв и долгой езды, медленно расслаблялись. Пар клубился над водой, наполняя купальню влажным теплом. Я лежал так довольно долго, ни о чём не думая, просто позволяя телу отдыхать. А когда вода начала остывать, отдраил кожу с мылом, нехотя вылез и потянулся за полотенцем.

Оно лежало на столике, аккуратно сложенное. Я взялся за край, ткань развернулась, и на мраморный пол со стуком упал металлический медальон. Железный диск, диаметром с кулак, покрытый ржавчиной. На одной стороне — фигура девочки, на другой — серп.

Я замер с полотенцем в руке. В купальне было тихо, только капли воды, срываясь с моего тела, звонко разбивались о мрамор. Я смотрел на медальон и почему-то не мог сдержать веселья.

— Ну да, ну да… — пробормотал я. — Вот прямо дали мне и помыться, и выспаться, ага…

Они были здесь. В этом гостевом доме. Возможно, прямо сейчас. Предупреждение было доставлено в мои покои, в самое сердце «Венценосного». То ли убийцы стали очень уж хитрые… То ли местные работники, против обещаний царя, не очень-то пекутся о безопасности гостей…

Наклонившись, я поднял медальон и повертел в пальцах. Никаких сомнений — тот же самый знак, что и в прошлый раз. Чёрное Братство напоминало о себе. И если медальон здесь, значит, убийцы близко. Возможно, ждут ночи. Возможно, планируют начать, когда я усну.

Вот только странно спать, когда тебя обещают убить, да? С другой стороны, это смотря как устанешь… Долгая изматывающая дорога, горячая вода в роскошной ванне, а если прибавить к этому жаркие объятия молодой служанки…

Будь я менее разборчив в связях, мог бы диск ещё долго не заметить.

Я быстро вытерся, натянул чистую одежду, а поверх неё — доспех. Пока натягивал, было, как всегда, тяжело. А едва по нему заструилась вода, превращая бронзу в серебристый металл, сразу стало легче.

Топор я положил на кровать, под одеяло. Ещё раз проверил засов на двери — крепкий, надёжный. Прикрыв ставни на окнах, тщательно запер их изнутри. Очаг в спальне ещё теплился, но я не стал подбрасывать топлива. Пусть лучше темно будет. С темнотой я как-нибудь разберусь.

Спать в доспехе было неудобно. Пластины давили на плечи, ремни впивались в спину, и каждое движение отзывалось скрипом металла. Я лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и положил правую руку на топор. После чего закрыл глаза и заставил себя дышать ровно и глубоко, погружаясь в полусон-полудрёму.

Как же мне этого навыка не хватало в прошлой жизни… Очень удобно. Спишь, готовый пробудиться в любой момент. Конечно, не самый полноценный отдых… И, тем не менее, лучше, чем вообще без сна.

Из этого полусна-полудрёмы я вынырнул, сам не понимая почему. В покоях было тихо. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Ощущение опасности не давало покоя.

А потом я услышал скрип. Тихий, едва различимый. С таким скрипом двигаются ставни на окнах. Звук донёсся из зала — значит, через него убийцы проникли в покои. Я чуть повернул голову, напряжённо глядя в темноту. Глаза уже привыкли к мраку, но свет давали лишь едва тлеющие угли в очаге. Самое время активировать амулет ночного зрения, висевший у меня на шее. Мир окрасился в оттенки серого.

Одновременно с этим я отправил в залу лёгкий ветерок. Пришлось использовать одну лишь собственную волю, чтобы не выдать себя звуком шёпота. Поток воздуха был совсем слабый, почти неощутимый — такой, что не колыхнул бы и пламени свечи. Ветерок скользнул в дверной проём и начал обтекать пространство.

В моей прошлой жизни были животные, которые умели использовать звук, чтобы ориентироваться в полной темноте. Знаю, это звучит, как выдумка, но в действительности — чистая правда.

Так вот, ветерок мог помочь не хуже звука. Я ведь чувствовал его. Чувствовал, как его лёгкие потоки натыкаются на препятствия, как мягко огибают предметы мебели. И почти сразу я наткнулся ветерком на лишние объекты в зале.

Эти препятствия ощущались, как вытянутые, продолговатые и движущиеся. Несложно было распознать, что это три человека, которые крадутся к моей спальне через весь зал. Двигались они и впрямь бесшумно: ни шагов, ни дыхания. Если бы не ветер, я бы и не узнал об их присутствии. До тех пор, пока они не вошли бы в спальню.

Зато теперь у меня было время подготовиться. Рука медленно, очень медленно сомкнулась на рукояти топора. Я продолжал дышать ровно, изображая глубокий сон. Ветер держал меня в курсе каждого движения убийц. Вот они миновали зал. Вот уже проникли в спальню. Вот начали расходиться, окружая мою кровать.

Я ждал, пока они подойдут ближе. Ещё немного… Ещё шаг… Пора!

Ветер, до этого ласково ощупывавший убийц, рванулся к очагу. Угли вспыхнули ярким оранжевым светом, на мгновение осветив всю спальню целиком. Трое гостей обернулись на источник огня. И в этот миг я атаковал.

Одеяло взметнулось в воздух и накрыло того, что стоял справа. Одновременно я рубанул топором по тому, что был слева, и толкнул его ветром навстречу моему же удару. Лезвие вошло в шею, с хрустом перерубив позвонки. Кровь хлынула на пол, и убийца рухнул, даже не вскрикнув. Очаг погас почти сразу — без ветра угли перестали гореть. Комната погрузилась в ещё большую темноту, чем раньше.

Я не стал ждать, пока убийцы опомнятся. Преимущество внезапности — штука недолговечная. Особенно когда против тебя работают профессионалы. Первый убийца ещё падал, зажимая разрубленную шею,