Реликварий - Александр Зимовец

Вот только здесь они почти полностью были оплетены ветвями, стеблями и травой, до такой степени, что лишь изредка можно было различить корешки книг или край кожаного тубуса.

Кое-где в сплетении ветвей и листьев заметно было шевеление насекомых, а еще здесь тоже был голубоватый свет, но только здесь, в отличие от обители Эона, его распространяли колонии похожих на опята грибов, лепившиеся к стенам и стеллажам то здесь, то там.

Выглядело все здесь мирно и, пожалуй, даже уютно. До того, что Герман на секунду даже пожалел, что так вот сходу дал волю огню.

— Кажется, никого нет дома, — проговорил он Эону, раздвигая обожженные ветви и осторожно проходя под их полог. — Может быть, мы просто пройдем мимо, пока никто не смотрит?

— Я бы не рассчитывал… — начал, было, Эон, но закончить не успел, потому что мгновение спустя на Германа, предусмотрительно включившего, все-таки, щит, обрушился мощный удар.

Нанесен он был кем-то, кто доселе как будто скрывался в тени, хотя находился от Германа всего в паре шагов. Герман едва мог рассмотреть ударившего. Судя по тому, что удалось ему увидеть, это была тонкая женственная фигура в древесного цвета доспехах с развевающимися волосами, а дралась она оружием, более всего походившим на алебарду, если бы только у нее не только древко, но и лезвие было деревянным — и при этом очень острым.

Это-то лезвие и вонзилось в щит Германа, едва его не пробив и остановившись в каком-нибудь вершке от его лица.

После этого существо, перемещаясь с нечеловеческой скоростью, попыталось нанести еще несколько ударов с разных сторон, от которых Герман уворачивался с большим трудом, или лишь подключив магическую силу. Помогал ему и Эон — несколько голубоватых холодных даже на вид сияющих нитей ринулось от него в сторону нападавшей. Похоже, он хотел сковать ее этими путами, которые норовили обвиться вокруг ног и рук, но быстро оказались обрубленными, почти что не замедлив движений существа.

Вот только Эон не опускал руки. Очередной удар алебарды натолкнулся на созданную им ледяную стену. Лезвие утонуло в этой стене, застряло намертво, и вокруг него начала с хрустом образовываться ледяная корка.

Существо с отчаянным, нечеловеческим криком рвануло свое оружие раз, другой, но осознав, что оно не поддается выпустило его и с новым криком ярости исчезло в сплетении ветвей, закрывавшем, видимо, вход в коридор, уводящий в подземные камеры.

В следующий миг в лицо Герману ринулся рой мелких существа, более всего напоминающих пчел — по крайней мере, жужжали они в точности как пчелы. Небольшая огненная стена уничтожила часть из них, заставив прочих метнуться в разные стороны, однако не прошло и пары секунд, как они снова собрались и устремились на Германа. Смерть их, похоже, не страшила.

— Яд, — коротко выкрикнул Эон. — Не позволь им себя коснуться. Смертельно.

Не сказать, что это предупреждение прибавило Герману энтузиазма, но отбиваться от стаи наседающих насекомых он стал отчаянно. Горстями сыпались они на землю, опаленные огнем, но то и дело появлялись новые.

Наконец, когда после меткого броска огненным шаром их не осталось вовсе, Герман огляделся по сторонам в поисках противницы. Она исчезла, скрылась в зарослях. Возможно, ускользнула в один из коридоров, которые здесь также имелись, как и на этаже Эона.

— Ты чувствуешь ее? — спросил Германа холодного духа. — Можешь говорить с ней? Нам надо, чтобы она нас пропустила.

— Бесполезно, — ответил тот. — Я пытаюсь донести до нее слова, но они словно разбиваются о скалу. Она не слышит. Точнее, слышит, но не принимает.

— Так сделай так, чтобы приняла! — Герман создал вокруг себя мощную огненную стену. Заемная сила, которую он черпал из образа Арианды, вливалась в него все сильнее, хотя он не могу в точности понять, откуда она берется.

— Я сожгу здесь все, если она нас не пропустит! — проговорил он. — Так ей и передай!

— Я не дам тебе жечь книги! — ответил Эон жестко. — Я — их хранитель, такой же, как Лиа. Это все не принадлежит тебе, оно принадлежит роду Гарумис.

— Оно не будет принадлежать никому, если камень взорвется! — выкрикнул Герман. — Я пришел, чтобы спасти здесь всех, и для этого мне нужно найти Тиу! И если для этого мне нужно выжечь всю вашу башню дотла, то я ее выжгу! Так ей и передай!

Он почувствовал, как трясется от гнева. Все они здесь сами довели свой мир черт знает до чего, а когда пришла пора его защищать, устранились, превратились в какие-то живые машины! Что толку во владении магией, пусть даже самой сильной, если она не может никого спасти, а наоборот, разрушает все вокруг? Может быть, стоило бы и впрямь выжечь всю эту башню дотла?

Но нет, он-то не безумный разрушитель, он-то помнит, что ему, прежде всего, нужно отсюда уйти. А для этого первым делом нужно преодолеть чертоги обезумевшей хранительницы башни. Вот только…

В следующий миг в него метнулся один из стеблей, до того спокойно свисавший с потолка. Мгновение, и он превратился в подобие щупальца, жаждущего затянуться на шее у жертвы. К счастью Эон успел разрубить его своим лезвием, а следующий стебель, который попытался сделать то же, наткнулся на лезвие из огня, созданное уже Германом. Вдвоем они рубили нападающие с разных сторон стебли, стоя спина к спине.

— Отходим! — бросил ему Эон, когда очередная зеленая плеть едва не впилась Герману в горло. — Назад!

— Черта с два! — бросил Герман, рассекая огнем толстый стебель и уворачиваясь от нескольких тонких, которые мгновением позже тоже пожрал огонь. — Пусть явится и говорит со мной! Или пусть пропустит нас!

Не успел он это проговорить, как в занавесе из ветвей, прикрывавшем вход, появилась большая зеленая голова. Вот только принадлежала она не Лиа, а огромной рептилии — настоящему дракону с мощным кожистым гребнем на голове. Чудовище, приоткрыв пасть, издало крик такой громкости и высоты, что Герман почувствовал, что вот-вот у него лопнут барабанные перепонки. Терпеть это не было сил, хотелось заткнуть уши, а зубы сами собой сжались до такой силы, что, казалось, вот-вот раскрошатся в пыль.

Не успел этот визг стихнуть, как в нос Германа ударил отвратительный химический запах, и миг спустя в его щит, и так державшийся из последних сил, ударила зеленоватая струя. Вещество брызнула в разные стороны, ударившись о щит, и капли его, попав на стебли и листья, зашипели, оставляя черные дымящиеся ожоги. Черт, кислота!

В последний