Волшебная больница Святого Владимурра - Виктория Миш

Пруд выглядел таинственно и мрачно. Его окружали высокие тропические деревья, среди которых я с удивлением заметила пару лиственниц. Они создавали своеобразный барьер, а справой стороны даже заходили в воду.

Да, такой пейзаж я никогда не видела, даже на заставках для компьютера. Он выглядел настолько нереально, что явно был создан искусственно.

Темная вода при ближайшем рассмотрении оказалась прозрачной, хрустальной. А темным она казалась из-за черных камней, устилающих дно.

Пахло здесь свежестью, какой-то неестественной легкостью. Как будто запах моря смешали с горным воздухом. Магия, наверное.

Никогда еще я не видела столь чистого пруда. Мелкие рыбки плавали косяками, мне даже захотелось опустить руку в воду и схватить одну. Дальше, в глубине, поднимались впечатляющих размеров круги и множились, множились, вызывая во мне новое чувство — азарт. Что за рыбы могут водиться в чистой воде? Горбуша, форель, еще кто-то?

Захотелось нырнуть и посмотреть своим глазами. Странно, никогда раньше я не чувствовала интереса к рыбалке.

Я коснулась водной глади рукой. Прохладная. Освежающая. Может, и вправду помочить ножки? В оазисе жарко, градусов тридцать. Это с самого начала я не заметила жары — подумала, что здесь тепло. А стоило выйти к пруду, и меня почти разморило.

— И где же тут лавочка? Может, слева?

Я сбросила кеды, носки засунула в карман штанов. Идти по голой земле было приятно, и холод, касающийся ступ не просто охлаждал, он успокаивал меня.

— Так вот, что значит — единение с природой? — пробормотала я и сняла кофту.

Буду гулять в футболке. Всё равно никого нет, зачем же потеть? Золотые знаки с рук никуда не исчезли, но, правда, померкли. Того и гляди, совсем исчезнут.

— Интересно, а прятать их от чужих взглядов можно?

Я свернула и пошла вдоль пруда по левой стороне.

Спрятать, спрятать… В голове что-то мелькало, пыталось вырваться из плена памяти. Какое-то предчувствие или мысль. Или знание? Я не могла его ухватить. Кто-то мне что-то говорил? Или я видела?

Не помню!

Пруд был неровным — в форме бесконечности. Или в форме почки. Слева он углублялся как бы в лес, и у самой кромки воды я с удовольствием заметила скамейку.

— Здорово придумали! — восхитилась, прибавляя ходу, — Можно откинуться на спинку, закрыть глаза, а ступни опустить в воду. Блаженство!

Так я и сделала. К счастью, лавочка была из дерева и не сильно нагрелась под солнцем.

— Ммм… Красота! — выдохнула я и опустила ноги в прохладную воду. Прикрыла глаза и почувствовала, как тепло этого мира всасывается мне под кожу. Как становится приятно, спокойно, хорошо.

Посижу так минут пять и пойду дальше исследовать оазис. Сколько здесь, наверное, припрятано классных уголков. Раз врачи отдыхают после работы, сто процентов, придумали для себя что-то необычное.

Интересно, а Кирилл Иванович в каком виде приходит в оазис? В человеческой форме или оборотнической? Я бы посмотрела на него в волчьем обличии. Он больше или меньше Рэя?

Хотя, какая разница!

И всё-таки, где он переодевается, когда превращается в волка? Я вот не заметила ни одной раздевалки. Может, плохо искала? Или он предпочитает не обнажаться перед коллегами и гуляет в человеческом обличье?

Я бы и сама с ним с удовольствием погуляла и поболтала о том, о сем. Например, спросила бы, как мне самой превратиться в кошку…

С этой мыслью я как-то незаметно уплыла в сон.

— Давай попробуем бросить его в пруд!

Я даже подпрыгнула, услышав низкий мужской голос. Сон растаял, вернув в теплую приятную реальность. Солнышко всё еще припекало кожу, свежий ветерок легонько касался висков, чуть освежая, но в голове шумело, как после долгого загорания и ощущения, когда я раскрыла глаза, были странные. Словно я вижу не отчетливо, а сквозь тонкий золотистый смог.

Как бы солнечный удар не приключился!

— Кардинально. Он испугается.

Проморгавшись, я огляделась. В отдалении, метрах в десяти от меня, под одной из пальм стояли двое мужчин. Я видела их спины в длинных белых халатах, но не видела лиц. Они смотрели на воду. Искупаться решили? Прямо так, в халатах?!

— Стресс полезен для молодого оборотня, ты и сам знаешь, — невозмутимо отозвался мужчина с пшеничными волосами, — Захочет защититься, перевернется.

— А если нет? Если в нем больше человеческого?

— С королевской-то кошкой? Я тебя умоляю, люди не затесались среди ее родни, — блондин обернулся. Простое лицо с веснушками было мне незнакомо. Да, определенно мы с этим парнем, а лет ему было не больше тридцати, не встречались. Пока я беззастенчиво разглядывала врача, тот поискал кого-то глазами и с озабоченностью в голосе произнес: — Куда он делся? Что-то я его не чую.

— Прыгает меж цветов, — ответил другой мужчина.

Голос его мне показался знаком. Но я всё еще находилась в расслабленном, даже разморенном состоянии, и не сразу сообразила, кто же он такой.

А потом мужчина обернулся.

…Я впервые видела Кирилла Ивановича без маски. И мне показалось, что он стал каким-то другим. Моложе, порывистее. Красивее. Когда мы общались с ним в больнице, он постоянно сдерживался, тщательно следил за каждым словом, жестом, словно боялся разрушить ее, — теперь я это понимала.

А здесь он вел себя естественно и высматривал сейчас… моего сына?

Это его они собирались бросить в пруд?

Вернее, не Кирилл Иванович собирался, а этот самоуверенный блондин. И почему они принимают такое серьезное решение — как напугать моего ребенка, не посоветовавшись со мной?!

Это не дело. Это неправильно!

Непроизвольно я вцепилась в лавочку ногтями.

— Зря ты сопротивляешься, — снова подал голос блондин, — Шоковая терапия всегда приносит свои плоды. Вот, когда я учился в школе меня однажды на физкультуре…

— Ему два года, Гриша. Это не подходит, — разумно сказал Кирилл Иванович и вдруг посмотрел на лавочку. В его лице не дрогнул ни единый мускул, хотя мне показалось, что он посмотрел прямо мне в лицо, — Хорошо, что в оазисе никого. Давай потренируемся с ним. Обернемся по очереди, покажем процесс. Будет больше толка, если он увидит всё воочию. Лучше один раз показать, чем миллион раз рассказывать.

— Я — лис, а ты волк. Какой смысл оборачиваться? Он не поймет. Ему же всего два года! — передразнил Гриша нашего лечащего и посмотрел в заросли папайи, через которые продиралась и я, — Ладно, давай попробуем. Зови. Тебя он единственного слушается.

— Потому что не я бил его током! Кошки такое не любят, — спокойно парировал Кирилл Иванович, и, услышав это, я задохнулась от негодования.

Что он делал с моим сыном?!! Бил током? Да я его сейчас на ленточки