Волшебная больница Святого Владимурра - Виктория Миш

К счастью, этого не потребовалось.

— Ах, вот, вы где! — запыхавшаяся медсестра тащила две охапки одежды, — Здесь и тапочки. Только, чур, наденете их в лифте.

Я присела, копируя поведение воспитанных верблюдов. Тёмка забавно съехал с моей спины и плюхнулся на траву прямо под ноги Эллен.

— Малыш, тебе нельзя… — начала, было, она, а потом пригляделась, — Шрам-то зарастает. Прелесть! Твою бы регенерацию да всем нашим пациентам!..

Она протянула ему трусы и детский спортивный костюм.

— Помочь?

— Сам.

— Ну, давай сам.

Пока Темка одевался, я переступала с лапы на лапу и не решалась спросить. Ведь что мне нового может сказать медсестра? Ничего. О том, как оборачиваться довольно понятно пояснил Кирилл Иванович.

Вот только у меня не получалось обернуться вспять. Пока сын натягивал кофту, я мысленно воссоздавала ощущение, как я была человеком, и делала это несколько раз. Вспоминала свои руки, ноги, как приятно трава холодит голые стопы … Всё было бестолку.

— Не хотите перебрасываться? — подняла взгляд Эллен, когда сын полностью оделся.

Только пальчики сверкали голые.

— Не могу.

— Оу… — удивилась Эллен, — Вам нужно вспомнить, каково это быть человеком…

— Яйа по-омну! — мое возмущение вылилось в рык, — Дру-угой способ есть?

— Нуу… — Эллен косо взглянула на сына и нерешительно сказала: — Вам надо вспомнить эм… вернее, воссоздать те сильные эмоции, которые вы испытывали, когда были человеком.

— Эмо-у-ции?

— Опыт… — Эллен вдруг покраснела, — Разный. Личный. Ну, знаете, как бывает… Когда так хорошо… Когда руки, ноги сплетаются…

— Это когда мама падает? — понятливо воскликнул Тёмка, — У мамы ноги заплетаются, когда падает.

— Эм… — растерялась медсестра и подняла на меня смущенный взгляд.

Я важно кивнула своей огромной мордой. Дальше можно не продолжать. Я поняла, про какие такие заплетающиеся руки говорит Эллен. Вот только воспоминания у меня стали поистершимися, бледными и тусклыми. Что поделать, слишком давно это было. Ведь этими делами я не занималась с рождения Темки.

… И в такой неподходящий момент вспоминать Георга! Да, судьба любит посмеяться надо мной.

— Мам? — пискнул вопросительно Темка, но я мотнула мордой, а потом и вовсе прикрыла глаза.

Вспоминать жаркие сцены нашей любви под пристальными взглядами сына и медсестры было неловко.

А еще, вспомнились они как-то странно: внутренним взором я видела механический половой акт, но почему-то ничего не чувствовала, кроме неловкости. Как будто и не я лежу и считаю звезды на мятых простынях, а чужая, посторонняя женщина.

Оборот, разумеется, так и не получился.

— Эм… Джульетта Ивановна… — прокашлялась Эллен, — Если не получается, тогда вспомните любое событие с эмоциональным откликом. Важно его прочувствовать, как будто вы испытываете эмоции впервые и прямо сейчас.

Сильные эмоции? За мою жизнь их было предостаточно. На одной работе в магазине — столько стресса, что хоть увольняйся. Но я понимала, что Эллен имеет в виду другое — хорошие, добрые воспоминания.

Они должны у меня быть. Не связанные с Темой, с его отцом, а какие-то приятные встречи, хорошие разговоры, мысли о будущем. Что-то светлое, трогательное, запоминающееся.

— Понима-йу! — довольно мурлыкнула я и нырнула в подоспевшие воспоминания.

… Зимний вечер и теплый вязаный шарф. Кружка какао и мамины смешные истории, от которых мы смеялись до упаду. Да, точно! Мы сидели на импровизированной кухне, и было так хорошо, уютно. Тепло.

Где-то в глубине моего истерзанного сердца сохранился маленький оазис безоблачного счастья. И это был он — наше неожиданное приключение.

Мне было тринадцать. В те выходные мы впервые поехали на дачу к маминой старинной подруге с ночевкой. В ее летнем маленьком домике вдруг не оказалось электричества из-за выпавшего накануне снега. Без электричества остался соседний поселок, чего уж говорить о дачниках! Их было мало, и в расчет их не брали. Как починят — так включат, а до этих пор сидите, мерзните. Ждите.

Нам грозила очень холодная ночь и не менее холодное утро.

Тогда тетя Марина достала термос с какао и предложила поужинать вафлями и мармеладом. Колбасу и сырную нарезку она решила оставить назавтра на случай, если электричество так и не включат, и сварить макароны, рис и курицу, которые прихватили из города, мы не сможем.

Мама, конечно, поворчала для виду, но согласилась. Нам повезло, что по дороге на заправке мы купили сосиски в тесте и съели их прямо там, в теть Марининой машине.

Вечер вафель и какао врезался мне в память на всю жизнь. Как и шерстяной шарф, связанный мамой накануне. Нежного лимонного цвета! Я ни у кого такого шарфа не видела.

Сколько смешных историй о дачной жизни я услышала в тот вечер!

Мама с тетей Мариной по очереди рассказывали байки. В четверть девятого, когда погас садовый фонарь — зарядить его от розетки мы в отсутствие электричества не смогли, тетя Марина достала длинные белые свечи. Зажгла их, и разговор как-то незаметно перекатился на мистику, суеверия и предания старины.

Тогда я впервые и услышала о предательстве кошек.

Почему-то сейчас, когда я вспомнила мамин рассказ, мне захотелось отнестись к нему серьезно. Да, что говорить — страх пронесся липкой дрожью по спине, когда я вспоминала мамин голос. Будто это и не рассказ вовсе, а предупреждение.

Кошкам нельзя доверять.

Они предают даже своих.

Всегда.

Интересно, если бы тогда, в тринадцать лет я узнала бы, что на самом деле являюсь оборотнем, изменило бы это мою жизнь? Стала бы я встречаться с Георгом? Искала бы выход с Земли в другие миры? Верила бы маме?

Не знаю.

Все эти годы она скрывала от меня информацию. Может быть, она и не знала? Но к чему тот рассказ о восстании кошек?

Очень подозрительно. Если я отношусь к королевской семье, наверное, и мама тоже относится. Или меня облагодетельствовал папа, и мама вообще не в курсе?

Нет, сейчас, когда я вспомнила это забытое предание, могла поспорить на что угодно: мама была в курсе.

Интересно, мама когда-нибудь встречалась с семейством Аурум? Не могла же она выдумать эту историю и рассказывать ее просто так, как обычную человеческую страшилку?

…«И ожили кошки, и принялись нападать друг на друга. Они рвали сородичей когтями и клыками, они поджидали их за углом, делались невидимыми и нападали со спины. Никто не знал, под каким кустом и за каким углом спряталась кошка. Кошка — предательница, кошка — изменница… Победа была грязной. Нечестной. Но кто осудит победителей?!»…

Брр… Неужели это реальное описание восстания?

Что-то царапнуло мне спину, и я вздрогнула, очнувшись