Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

Богдан со Светой на хвосте уже тормозил подошвами кед об асфальт в центре школьного стадиона. Пусть их увидит охранник: он ничем не поможет, равно как и не сделает хуже. Света собиралась экстренно вернуться домой, но, увидев, что Богдан вдруг остановился на месте и не планировал продолжать побег, вопросительно уставилась на него:

— Мы не убегали, что ли?

— А должны? — Богдан снова нацепил противно-милую улыбку. Невинный вид она придавала парню только в его голове, Света от этого пренеприятного зрелища всё пыталась сдерживать рвотные позывы. — Я хотел увидеть, как ты будешь давать этому парню отпор. Похоже, ты уже и адептам чем-то насолить успела. Расскажешь чем, если выживешь.

Света не знала, каких чувств в ней сейчас бурлило больше: всепоглощающего ужаса или адской злости. Богдан не обращал внимания на её немые оскорбления и прогулочным шагом отошёл в сторонку, когда в паре метров за спиной Светы нарисовался пепельный. Ну вот, теперь и не сбежать. Она тут же обернулась.

— Ого, вы даже в очередь встали, — удивился пепельный, вытаскивая руки из карманов. — Я вас огорчу: выбивать правду одновременно из обоих намного удобнее. Но посчитаю это за последнюю просьбу.

Богдан глядел на «зрелище» с таким безмятежным видом, будто наблюдал за подобными столкновениями ежедневно. А ведь между оборотнями и пепельными всё ещё действовал контракт. Похоже, грядущая война его тоже не заботила. Оставив все вопросы на потом, Света приготовилась к бою.

И снова в последний момент едва успела уклониться от пронзившей землю цепи. Они проникали сквозь пространство, ничего не сжигая. Но точно сожгли бы живую плоть, попади в цель хоть одна. Огненные змеи со свистом рассекали воздух то над макушкой, то под ногами, множась в два раза с каждым выпадом. Света бежала по стадиону и отклонялась в стороны с такой скоростью, что уже не разбирала, где лево, а где право. Только рефлексы позволяли ей ходить по лезвию ножа, пока ещё не падая.

Одна из цепей промчалась особенно близко к глазам. Длинная чёрная чёлка разметалась от взметнувшегося вихря горячего воздуха. Света инстинктивно зажмурилась и оступилась, сильно завалившись вперёд, но тут же оттолкнулась сильными руками от земли и кувырком поднялась обратно на ноги, попутно избегая ещё три едва не вспоровших ей живот наконечника.

Ещё пять свистящих атак, два уклонения назад, чуть-чуть не дотягивающих до «мостика», и с десяток прыжков в стороны. Дыхание предательски начало тяжелеть. Будь это обычная дворовая драка, Света избежала бы ещё хоть сотню выпадов и ударила бы ещё тысячу раз в ответ, но эта ситуация была совершенно иной.

Она вновь наклонилась вперёд, пока над головой свистела цепь. Оттолкнулась руками от земли, чтобы мощно рвануть вперёд, разом уходя от пяти наконечников сверху.

Её жизнь действительно в опасности, и каждая ошибка может стоить непомерно дорого. Дыхание сбивалось, путы тревоги продолжали сковывать её грудь, вдыхать было уже тяжелее, чем рефлекторно лавировать между цепями.

Так вот что такое паника? Совсем не то, что она испытывала, когда увидела в окне кабинета химии дым. Это чувство охватило тело целиком, заставляя терять контроль над конечностями. Цепи продолжали со свистом проноситься в миллиметрах от Светы одновременно со всех сторон. Пока она наклонялась, избегая удара сбоку, сзади и спереди летели ещё две. С каждой секундой стук сердца оглушал всё больше, все вены в теле запульсировали, каждый вдох ощущался как последний.

Весь мир в её сознании стал одной большой сценой, все прожекторы на ней стремительно гасли один за другим, оставляя сцену почти полностью затянутой тьмой, лишь два луча света остались не выключенными: один над головой Светы, судорожно уклоняющейся от летящих на неё десятков цепей, и другой — над пепельным, что с таким спокойным видом и лёгкой усмешкой на лице, стоя на месте, стремительно теснит её к границе стадиона, где Света окажется зажатой в угол металлической сеткой без шанса уйти отсюда живой.

Всё вокруг померкло, оставляя в её поле зрения только два прожектора. Оркестром было оглушающе громкое биение собственного сердца, звон и потрескивание огненных звеньев, а теперь и неспешные, но ужасающе тяжёлые шаги противника, как отсчёт оставшегося времени до её смерти, звучавшие всё ближе. Выхода не было.

Света вспомнила, когда ещё испытывала это чувство — в лесу, когда встретила призрака.

Эта мимолётная мысль вдруг очистила разум. Время замедлилось, Света стала видеть всё, как видит мир муха: все движения вокруг теперь казались такими медленными, что она чётко видела, откуда движется каждая цепь и где она окажется после.

Если вспомнить, тогда призрак просто прошёл мимо и исчез. Света не только осталась жива, но и вернулась к родителям с таким видом, будто ей и не грозила опасность ещё пару минут назад.

Девушка затормозила подошвами ботинок, оставляя за собой облако пыли и шурша щебнем, замерла на месте и уставилась адепту прямо в глаза нечитаемым взглядом. Тот издал удивлённое «О» и остановил стаю цепей в паре сантиметров от Светы, с интересом выжидая её дальнейших действий. Пошевелиться она всё равно не могла: острые наконечники окружили и стрелками указывали на неё со всех сторон, словно обозначили цель. Двинется хоть немного — поранится.

Света едва слышно хмыкнула.

О да, матушка-удача всё ещё на её стороне! В голове вдруг не осталось ничего лишнего. Скрытый во мраке тени стадион осветился тёплым солнечным светом, шум шелестящей от ветра листвы за ограждением и трель сверчков вмиг стихли, оставляя только безмятежную тишину. Она больше не стояла на твёрдом шершавом асфальте: ноги мягко обволакивала покрытая утренней росой трава. Все ненужные мысли остались далеко позади, там, на тёмном школьном стадионе, где за ними наблюдало раздражающее беловолосое недоразумение. Тишину ясным гласом дополняла лишь фраза, вскользь произнесённая тренером Алексеем Викторовичем ещё семь лет назад.

«Не забудь улыбнуться, перед тем как ударить!»

И она улыбнулась.

Так неожиданно жутко, что адепт отпрянул и отступил на несколько шагов назад, из-за его спины выглянуло ещё пять светящихся наконечников, готовые защищать хозяина. С девчонкой творилось что-то странное.

Даже Богдан слегка вскинул брови. Он и подумать не мог, что лицо, прежде изображавшее немые мольбы о помощи и сильнейшую панику, теперь окрасит пугающий азартный оскал во все тридцать два зуба. На адепта будто смотрел хищник, готовый растерзать его в клочья за считанные секунды. Испугался бы Богдан, посмотри Света этим взглядом на него?

Пепельный растерялся лишь