Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

на тебя кто-то очень давно, вероятно, в далёком детстве, действительно наложил печать. В какой-то момент она раскрылась, а сила понемногу равномерно распределялась по твоему телу, но сегодня из-за сильного эмоционального потрясения и мощного выброса адреналина процесс нарушился и ускорился, в сотни раз отклонившись от нормы. Представь, что кто-то ножом проткнул огромный шар с водой, но спустя какое-то время, когда он опустел только частично, начал давить на него прессовальным аппаратом. Не занимайся ты спортом с детства, этот шар с лёгкостью лопнул бы, высвобождая всю хаотично скопленную энергию разом. На стадионе произошло почти то же самое: поэтому от него ничего не осталось. Но твоё тело не разорвалось, ты отделалась лёгким испугом и коротким болезненным приступом. Даже так мне неясно, — Богдан пристально глядел Свете в глаза, пока та задумчиво потирала затылок, шурша растрёпанными чёрными прядями, — точно ли случайность, что тебя с детства приучали к спорту? И вот ещё что: не могла ты родиться чёрным волком, да ещё и золотой масти, будь твои родители двумя обыкновенными людьми. Это противоречит нашей физиологии. Даже если бы оба твоих родителя были медными, ты не смогла бы родиться и серебряной.

— А пепельной прям могла? — съязвила Света, усмехаясь собственной шутке, но осеклась, когда Богдан уставился на неё, как на раздражающую жужжащую возле уха муху.

— Понятия не имею.

И не поспоришь.

— Лучше ответь на другой вопрос. Почему кубки были на чердаке именно вашего дома? Валялись среди кучи другого хлама, да ещё и вместе с подсказкой к расположению дневника.

— Я не ясновидящая, — развела руки в стороны Света. — Захар сказал, что их там оставил другой обелиск, который тоже пытался найти остальные артефакты, но умер раньше, либо по какой-то причине бросил это дело, оставив его другим. А что, звучит нереалистично?

— Из уст чёрной волчицы со способностями к пирокинезу нереалистично будет звучать всё. — Света хмыкнула, пиная камень подошвой ботинка. — Захар наверняка и сам понимает, как подозрительно это звучит, но, довольствуясь одной только логикой без дальнейшего расследования, других выводов не сделать. Единственное, что нам известно: артефактов восемь, каждый из них должен выбрать себе хозяина, к каждой паре прилагается четыре дневника, авторами которых являются те же создатели артефактов. Кубки — единственные среди них, сохранившие на устах своё примерное внешнее описание.

Света ожидала, что Богдан продолжит рассказ. Однако тот вдруг умолк и хотел было сказать ещё что-то, но почему-то не стал. Она вопросительно склонила голову на бок, теряя терпение. Богдан, потирая рукой висок, нехотя проговорил:

— Я уже понял, что ты рассказала обо всём честно, хоть и не с первой попытки. И даже не со второй. — Света закатила глаза. — Видимо, придётся рассказать всё и мне. Предупреждаю: все, кто по неосторожности видели то, что я тебе сейчас покажу, далее не проживали и секунды. Я вообще не должен был возиться с тобой и давно бы устранил, как потенциальную угрозу, но твой случай выходит за рамки простых алгоритмов. Однако, если расскажешь ещё кому-то, — я не посмотрю на то, что ты чёрная волчица.

Света сунула руки в карманы и ещё протяжнее закатила глаза в другую сторону в ответ на этот его напускной пафос, но, когда краем глаза заметила, как рядом с ним что-то неестественно блеснуло, машинально вперила в Богдана острый внимательный взгляд.

Воздух справа от него взволновался и пошёл кругами, а из пустоты медленно выплывал какой-то блестящий предмет. Света не сразу сообразила, что это рукоять меча, но тут же вскинула брови от осознания. Богдан не спеша, отточенным плавным движением поднял правую руку и мягко обхватил рукоять, словно прикосновение к мечу всякий раз доставляло ему удовольствие сродни глотку ароматного горячего кофе ранним солнечным утром. Рукоять была инкрустирована белыми драгоценными камнями в чёрную крапинку, по каждому камушку прошёлся блик от света луны, пока меч продолжал выплывать из пустоты, ведомый рукой Богдана. На месте навершия из рукояти, как из стебля, рос искусно сотканный из маленьких серебряных пластинок розовый бутон; точно такой же, но побольше, украшал стык рукояти и гарды. От бутонов тянулись металлические шипастые лозы: нежно окутывали рукоять и часть острого клинка, заставляя меч сверкать мириадами звёздочек в свете полной луны.

Богдан вытащил меч до конца и размашисто, со свистом взмахнул им, рассекая воздух перед собой и вытянутой рукой направляя острие в сторону.

«Ишь как красуется», — усмехнулась Света, но тут же замерла как вкопанная, ошарашенно метаясь взглядом с Богдана на меч и обратно.

Это ж… меч Луны!

То ли от испуга, то ли от шока она отпрянула, шаркнув подошвами о каменную крошку и порывисто вынув руки из карманов. Богдан нисколько не удивился такой реакции. Если его вообще теперь могло хоть что-то удивить.

— Меч светлой стороны Луны. Веками хранившаяся в нашем клане тайна, о которой не дозволено было рассказывать никому, кроме носителей фамилии Полюсовых, — начал он. У Светы сложилось впечатление, что это говорит не её ровесник, а побывавший в сотне битв воин вещает побеждённому противнику о своих секретах, чтобы тот хотя бы перед смертью узнал, через что прошёл победитель, чтобы достигнуть такого уровня подготовки. — С раннего детства меня обучали сражаться, готовили к становлению официальным Хранителем меча. Чтобы свести риски к минимуму, запрещались и чрезмерные контакты со смертными и другими обелисками. Тихону тоже ничего об этом неизвестно. — Лёгкий взмах — и меч исчез в пустоте, Свете отводилась лишь минута, чтобы рассмотреть меч. Тон Богдана сделался ещё холоднее, а светлые глаза в прищуре снова пристально глядели на Свету. — Я не мог воспользоваться им в битве с адептом, поскольку так он увидел бы его. За подобные нарушения Полюсовы без разбора уничтожают и того, кому не повезло увидеть лишнее, и того, кто это лишнее имел наглость показать. А потому имей хоть толику здравого смысла и не распускай язык.

— И не собиралась, — фыркнула Света, но всё же посерьёзнела. — Значит, сам нашёлся. Кубки тоже хранил какой-то клан?

— Понятия не имею. — Света цыкнула, пиная ещё один камень. — Даже если и так, неудивительно, что об этом больше никому неизвестно. Любой подобный нашему клан ни за что не будет распространяться об артефактах, которые хранит. Где второй меч — я тоже не знаю. Может, об этом сказано в дневнике.

— Точняк. Тебе-то он зачем? Инструкций от клана не хватило? И как он вообще у тебя оказался? Пока я была в библиотеке, к тайнику больше никто не прикасался.

— Попробуй ударить меня.

— …

Вот шизик… Света склонила голову на