Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

В каком смысле «не родные»?..

Заметив, как с лица Светы сошли все краски, Алина вздохнула и, откинувшись на спинку стула, с улыбкой продолжила:

— Ох, не верь этой старой карге с полуслова! Я, наверное, погорячилась. Но пока всё, что я услышала, говорит об этом. — Снова этот украшенный широкой улыбкой холодный, испытующий взгляд заставил Свету забыть выдохнуть, а следующие слова — окончательно потерять способность трезво мыслить. — Ты рассказала Богдану не всё. До твоего приезда в Новый Оскол произошло ещё что-то?

Как… Как, чёрт возьми, она это поняла?!

Богдан, подозрительно прищурившись, покосился на странно притихшую Свету. Ну вот… Если и этот мелкий манипулятор заметил, Алина — уж точно.

Вряд ли она поняла, о каком именно временном промежутке умолчала Света, но факт остаётся фактом: с призраком она встретилась до въезда в Новый Оскол. Неизвестно, какой силы интуицией руководствуется Алина, но от этой женщины лучше ничего не утаивать. Вряд ли она поверит этим бредням о призраках и, скорее всего, станет доверять ещё меньше. Но тут она вспомнила ещё кое о чём.

Она забыла рассказать Богдану о двух подозрительных мужчинах в кафе!

Призрак пока подождёт, ещё рано отправляться в психбольницу.

Алина разочарованно опустила голову, услышав краткий ответ Светы. Похоже, ожидала большего, но всё же поверила ей.

— Не знала, что Розенкрейц работают и в Белгороде. Впрочем, это не столь важно. Главное, что обе стороны всё ещё придерживаются нейтралитета. — Алина вскинула руку и устало отмахнулась. — Ближе к делу. Устанавливая печать, обелиск закрепляет магией особое условие, при котором печать можно будет снять. Это условие всегда является событием, происходящим во время установки печати. Значит, чтобы снять заклинание, нужно оказаться в похожей ситуации. Это может быть сочетание слов, сказанных тем, на ком установлена печать, или тем, кто её устанавливал, а может быть и любое другое действие: фантазия мага почти никак не ограничивается. Если печать не так важна и установлена, например, ночью, чтобы снять её, достаточно дождаться следующей ночи. Но если это заклинание автор планирует держать на обелиске долгие годы, может унести секрет условия снятия и с собой в могилу. Если на тебя наложили печать, когда в метре от тебя восьмидесятилетняя бабуля делала сальто, и «вписали» это в алгоритм заклинания, чтобы снять его, придётся дождаться, когда восьмидесятилетняя бабуля сделает сальто в метре от тебя ещё раз. — Богдан не выдержал и прыснул. — Также снятие печати всегда сопровождается временным ступором и заторможенностью, а твоя реакция на дым подозрительно похожа на это. Люди видят не так много пожаров в своей жизни, поэтому можно предположить, что условием снятия печати как раз был пожар.

— О… — только и смогла выговорить Света, неловко скребя ногтями по спинке стула. Она едва ли что-то запомнила. Придётся потом заставлять Богдана объяснять систему печатей ещё раз.

— Никому неизвестно, где скрывались чёрные волки, но среди обелисков ходит слух, что тринадцать лет назад сгорел дом одних из них. — Алина посерьёзнела, но всё ещё выглядела расслабленной и неспешно закинула одну ногу на другую. — Он стоит на краю города у самой кромки леса. Весь обуглившийся, но вполне себе целый. Говорят, пожар устроили адепты, но поскольку здание не обернулось горой пепла, скорее всего они просто облили дом бензином и подожгли обычной зажигалкой. Неизвестно, чего ради они вообще вдруг напали на чёрных волков. Может, почувствовали, что родился избранный, решили избавиться от его родственников и забрать с собой, дожидаться его пробуждения. А может, это был обычный пожар в доме совершенно обычных людей. Никто из соседей не был знаком с жителями, никто не знает, остались ли те в живых. Но мне этот пожар с самого начала казался странным. У золотых обелисков усиленная интуиция, поэтому мы чаще прислушиваемся к своим ощущениям. Так вот: к чему я веду… — Она внимательно вгляделась Свете в глаза, заставив её вновь напрячься всем телом. — Ваша семья переехала из Нового Оскола как раз тринадцать лет назад, примерно в то же время, когда сгорел тот дом. Скажи-ка, твои родители часто рассказывали о своей жизни до переезда? И как много?

Снова тот особняк. Света и сама догадывалась, что как-то связана с этим: вспомнить хотя бы обрывок газеты в шкатулке с кубками. Но Алине не было известно даже о шкатулке, не то что о странном заголовке подкинутой кем-то газеты. Интуиция золотых обелисков поистине пугала. Может, поэтому и у Светы с детства было развитое чутьё? Печать не смогла ослабить его?

То ли ароматный горячий чай успокоил Свету, то ли она больше не чувствовала от Алины такой угрозы, какую испытала на входе в квартиру, но мысли становились всё яснее, а размышления продуктивнее. Родители часто утверждали, что им особо не о чем рассказывать, и за всю её жизнь обмолвились парочкой историй, не слишком насыщенных подробностями, и всякий раз повторяли их, как нечто, что Света ещё никогда не слышала. Порой ей казалось это странным, но чаще она списывала подобное на их плохую память. Однако если так подумать, она действительно почти ничего не знала о родителях, иногда ловила себя на мысли, что они и сами ничего не помнят. Скрывать это не было смысла, она озвучила догадку.

— Тебе известно, что пепельные могут гипнотизировать обычных людей без каких-либо подручных средств и психиатрических техник?

— …

Свете не нужно было ничего говорить, Алина поняла, какой мог прозвучать ответ, просто взглянув на её лишённое всяких эмоций, кроме ужаса, лицо. Теперь и способность превращать предметы в пепел не выглядела такой уж опасной.

Что значит «могут гипнотизировать людей»?! Почему тогда ещё не поработили человечество?

— Если твои родители достаточно заботились о тебе и выстроили с тобой доверительные отношения, вряд ли у них есть причины умалчивать о своём прошлом. Если ты и вправду связана с пожаром, устроенным адептами, имеет смысл полагать, что твоим родителям неаккуратно подчистили память, а может заодно точно также запечатали их силы. В таком случае, расскажи-ка, у них чёрные волосы и янтарные глаза? Если нет — они точно не чёрные волки.

— Нет, они оба шатены… Погодите, — очнулась Света. — Вы думаете, что мы втроём жили в том доме тринадцать лет назад, но Розенкрейц устроили пожар, стёрли память моим родителям и запечатали во мне силы? А потом ещё и позволили уехать из города. Зачем им это делать?

— Нет, вряд ли всё было так, — замотала головой Алина. — А ещё непонятно, знают ли вообще твои родители о том, что ты