Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Она заметила Лили Стивенс, которая выглядела ничуть не менее модно, чем все остальные женщины на приеме, в темно-синем платье с многослойным полонезом. Ее темно-каштановые волосы обрамляли гладкое, словно фарфоровое лицо тугими колечками. Их взгляды встретились, и Руа замерла, уверенная, что Лили тоже посмотрит на нее с отвращением, но та тепло улыбнулась и подошла к ней.

– Я хотела сказать, что мне очень нравится ваше платье. Не обращайте внимания на слова Аннетты, – сказала Лили.

Тебе легко говорить, подумала Руа. Но вслух сказала лишь вежливое спасибо.

– Вы подумали о моем приглашении? – спросила Лили, понизив голос. – После сегодняшнего выступления я окончательно убедилась, что в отношении вас моя интуиция не подвела.

Руа улыбнулась, не желая расстраивать Лили, но это было совсем не то, что ей хотелось услышать. Ее совершенно не интересовали какие-то женские собрания. На нее и так столько всего навалилось, и ей уж точно не было дела до какого-то дамского общества, члены которого позволяют своим подругам издеваться над другими женщинами.

– Место встречи меняется каждый раз, но мы обсуждаем все то, о чем нельзя говорить на людях. Следующая встреча будет уже совсем скоро. Я пришлю вам подробности.

Прежде чем Руа успела возразить, Лили ушла прочь.

Руа снова двинулась к выходу в прихожую, где не было людей, но была дверь наружу.

Гостиная взорвалась смехом. Обернувшись, Руа увидела мистера Фицджеральда и еще одного мужчину, чей разговор, как она поняла, стал причиной всеобщего веселья. Трудно было представить, что это – те же самые люди, которые с таким презрением и злобой смотрели на нее в столовой.

Вместо того чтобы прятаться, ей бы следовало помириться с гостями. Пусть Флосси видит ее старания, хотя бы ради того, чтобы угрозы отправки в лечебницу не исполнились в ближайшее время.

Но одно дело знать, что тебе следует делать, и совсем другое – хотеть это сделать.

Руа беспрепятственно проскользнула в фойе. Она и думать не думала уходить, ей хотелось просто побыть одной, но слуга распахнул перед нею входную дверь.

– Спасибо, – сказала она и вышла на крыльцо. Дверь с грохотом захлопнулась у нее за спиной, и она даже не знала, впустят ли ее обратно.

Не обнаружив на улице других гостей, Руа спустилась с крыльца в палисадник перед домом Рэндаллов. Сад был совсем небольшой: просто полоска травы, примыкавшая к каменной изгороди.

Руа открыла калитку и вошла в крошечный садик. Ветерок доносил до нее запах дыма, хотя поблизости вроде бы не горело никаких костров.

Скоро наступит осень. Руа задумалась: а что станет с ней этой осенью? Она все еще будет жить здесь, в Нью-Йорке, выдавая себя за Эмму Харрингтон, или вернется домой, где бы ни был ее дом?

Она оперлась локтями об изгородь, глядя в ночь.

Что ей действительно нужно, так это еще раз заглянуть в книги, которые она обнаружила в тайнике в спальне Эммы. Если она сумеет понять, почему Эмма забралась в адскую пасть, то, возможно, у нее получится разобраться, почему обратно из адской пасти вышла не Эмма, а она сама.

Руа подумала о трискеле у себя на лодыжке. Может быть, она тоже посвятила себя Морриган, как Эмма и Мара, и просто об этом не помнит? Хотя ей с трудом верилось, что ее преданность некоей древней богине была настолько безмерной, что она согласилась носить клеймо на ноге.

И был еще Финн. Кусочек от совершенно другой головоломки. Несмотря на все их различия, между ними явственно чувствовалось притяжение. Но было и что-то еще: граница или черта, которую Руа боялась переступить. Как будто если ее переступишь, то назад уже не повернешь.

– Тебя можно на пару слов, Данор?

Руа обернулась на звук мужского голоса. Ее сердце гулко забилось, и она быстро пригнулась, пока ее не увидели с той стороны каменной изгороди.

– Приятно проводишь время? – спросил мистер Фицджеральд у Финна, когда они подошли еще ближе к тому месту, где пряталась Руа.

– Довольно приятно, – раздраженно ответил Финн.

Его голос звучал так близко, что сразу было понятно: он стоял по ту сторону стены, прямо напротив Руа. Если сейчас он оглянется, то обязательно увидит ее, сжавшуюся в комок на земле.

– Тогда я сразу к делу, и мы быстрее вернемся в дом и продолжим проводить время все так же приятно. О чем, черт возьми, ты думал? – рявкнул мистер Фицджеральд.

Руа поморщилась.

– Прошу прощения, ты о чем? – ответил Финн.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, Данор. Пригласить выйти в сад эту возмутительную девчонку?! Что это было за безрассудство?

Руа слушала очень внимательно. Ей тоже хотелось бы знать ответ, может быть, даже больше, чем мистеру Фицджеральду, хотя его «возмутительная девчонка» и вправду ее возмутила.

– Я не знаю. – Голос Финна звучал напряженно. – Наверное, я ее пожалел. На нее было больно смотреть.

Руа нахмурилась, ощутив острый укол смущения.

– Да что ж за напасть?! Мало того что ты ввязался в скандал, так еще и оскорбил мою дочь. Тебе надо бы определиться.

Бедняжка Аннетта. Руа закатила глаза.

– Определиться? О чем ты? – не понял Финн.

– Пора сделать выбор. Если ты намерен жениться на моей дочери, ты больше и близко не подойдешь к этой безбожнице, дочери Харрингтонов.

Руа ничуть не обиделась на «безбожницу», но от известия, что Финн женится на Аннетте Фицджеральд, у нее сбилось дыхание. Это не стало сюрпризом. К тому все и шло, если учесть, сколько времени эти двое проводят вместе. Но одно дело – догадываться, и совсем другое – знать наверняка.

– Ты даешь слово, что впредь будешь держаться подальше от этой девицы? – спросил мистер Фицджеральд.

Руа затаила дыхание в ожидании ответа Финна. Она сама не понимала, как получилось, что он так быстро стал ей небезразличен. Она покачала головой. Нет, он ей безразличен. Просто ей любопытно. Потому что, когда он был рядом, у нее появлялось едва уловимое, но явственное ощущение собственной целостности.

Прошел долгий миг. Финн молчал, и у Руа отлегло от сердца. Пусть мистер Фицджеральд знает, что лорд Данор – безусловно, человек чести – не готов так легко от нее отмахнуться.

– Если ты не можешь ответить сразу, Данор, боюсь, это молчание уже само по себе ответ.

– Черт возьми, Ричард. Меня нисколько не интересует дочка Харрингтонов, но с меня хватит твоих туманных угроз. Если ты собираешься что-то сделать, то просто сделай – и все.

Руа была совершенно раздавлена. Ее подкосила сама интонация, с которой он произнес «дочка