Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Мне завидовать вам?! Деревенской тыкве? – возмутилась Аннетта и оглядела собравшихся за столом, явно в поисках поддержки.

Руа не удостоила ее ответом. Она продолжала сжимать в руке ложку и представлять, как швыряет ее в голову этой несносной Аннетты.

– По-моему, мисс Харрингтон выглядит восхитительно.

Руа не знала, кто из гостей попытался ее защитить, но жалость в голосе этого человека была чуть ли не хуже откровенного оскорбления. Она мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоиться.

– Мистер Ларчмонт, вот уж не думала, что вы умеете лгать, – сказала Аннетта с пронзительным смешком.

Руа аккуратно отложила ложку и подняла голову.

– Держи рот на замке, – прошипела Флосси, но Руа пропустила предостережение мимо ушей.

– Даже если никто не признается вслух, все в этой комнате знают, что я выгляжу великолепно. А значит, факт остается фактом: либо у вас плохой вкус, либо вы мне завидуете.

Лицо Аннетты побагровело.

– Так что из двух? – Руа выгнула бровь.

Флосси чуть не подавилась вином, а миссис Фицджеральд сердито раздула ноздри. Сразу было понятно, чего ей хотелось: перемахнуть через стол и свернуть Руа шею.

Но это не важно. Если Аннетте так уж необходимо над кем-нибудь поиздеваться, пусть поищет другую мишень для насмешек.

– Хватит, – строго проговорила миссис Рэндалл со своего места во главе стола.

Руа прикусила язык, как было велено, но ее гнев не унялся. Она ненавидела всех в этой комнате, всех до единого. Эти люди считают себя безупречными? Как бы не так! Не будь ее голова занята совершенно другим, она не пожалела бы сил и времени, чтобы распустить самые грязные сплетни о каждом из них и разнести их репутацию в пух и прах. Она не запомнила их имена перед ужином, но теперь точно запомнит.

Еще раз оглядев стол, Руа наткнулась на пристальный взгляд лорда Данора, который смотрел на нее в упор. Охваченная злостью, она позабыла о всяком смущении и не отвела глаз. И вот тут ее ждал сюрприз. Она была готова к чему угодно, но только не к тому, что увидела. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости, ни презрения. Лишь понимание.

Долгий миг они смотрели друг другу в глаза и как будто вели безмолвный разговор, в котором не было слов, а был только внутренний трепет, подобный порханию бабочек над цветущей лужайкой. Щеки Руа налились теплом, и она отвела взгляд.

Теперь за столом говорили мужчины, и разговор шел о делах. Мужчин не волнует, о чем спорят женщины. Вскоре мистер Харрингтон, лорд Данор и мистер Фицджеральд принялись обсуждать свои планы относительно строительства нового отеля.

Смена блюд проходила своим чередом, мужчины все говорили и говорили, а женщины пытались включиться в общую беседу, но им не давали вставить ни слова.

Наконец кто-то из мужчин сказал:

– Джентльмены, мне кажется, мы заставляем скучать наши прекрасные половины. Давайте не будем говорить о делах, а то дамы уснут еще прежде, чем начнутся танцы.

– Почему дамы уснут? – спросила Руа, не сумев удержаться.

Все повернулись к ней, и у нее внутри все оборвалось.

– Ах, мисс Харрингтон, вы такая нежная, хрупкая девушка, – отозвался тот же самый мужчина.

Руа явственно слышала, как лорд Данор хмыкнул после «нежной и хрупкой».

Видимо, одного унизительного замечания было мало, потому что другой гость добавил:

– Видите ли, моя дорогая, вкусы у женщин гораздо проще, а нервная организация тоньше. Поэтому многие темы лучше оставить мужчинам. Вас они только расстроят.

– Да неужели? – спросила Руа и попробовала разглядеть, есть ли у этих двоих обручальные кольца, заранее сочувствуя женщинам, имевшим несчастье выйти за них замуж.

Флосси больно пнула ее по лодыжке острым носком своего шнурованного ботинка. Должно быть, хотела заставить ее замолчать. Но Руа давно перешагнула черту, за которой уже нет пути назад, и к тому же еще не остыла после обмена любезностями с Аннеттой.

– Поистине так, – продолжил мужчина. – Например, вы с большим удовольствием читаете книги по рукоделию и домоводству, но для сидящих за этим столом джентльменов данное чтение будет малоинтересно. Так устроен ваш ум. Женщинам трудно справляться с чем-то большим, чем легкое чтение. Это отнюдь не полезно для ваших сердец. Смею предположить, что ваш мозг попросту не в состоянии усвоить тяжелую информацию. Позвольте мне продемонстрировать.

– Что именно продемонстрировать, сэр? Что мой женский мозг не способен усваивать информацию так же, как ее усваивает мужской?

– Дайте мне договорить – и увидите сами. – Мужчина издал раздраженный смешок.

– И как же вы это продемонстрируете? – перебила его Руа. – Вскроете мне черепную коробку?

Все женщины задохнулись от ужаса, но Руа продолжала:

– Мне действительно любопытно узнать, как именно вы собираетесь доказать столь абсурдное утверждение. Вы врач? Или хотя бы ученый-натуралист? У вас есть операционный стол?

– Немедленно прекрати, – шикнула на нее Флосси, но Руа было уже не остановить.

– Юная леди, вы ведете себя возмутительно, – сказал мужчина.

– Что по-настоящему возмутительно, сэр, так это ваши слова. Как вам только не совестно говорить столь вопиющие глупости во всеуслышание.

Про себя Руа решила, что все, с нее хватит.

– Э… я… Мисс Харрингтон, я бы вам посоветовал следить за своими манерами. – Он повернулся к Неду и мистеру Фицджеральду, посылая им многозначительный взгляд.

Руа буквально кипела гневом, перед глазами стояла алая пелена.

– Пожалуйста, не обращайте внимания на мою дочь. Ее иногда заносит, – сказала Флосси, пытаясь разрядить обстановку. Невозмутимые слуги, похоже, видавшие и не такое, подали следующую смену блюд.

У Руа задергался уголок рта. Флосси открыто призналась, что считает свою дочь вздорной персоной. Флосси, которая сама же позорит семью своим отчаянным стремлением пробиться в высший свет. Ей бы следовало заступиться за Руа, а не принижать ее при всех, но Флосси, будучи недалекой, не видела общей картины.

Руа согнула столовую ложку, выпрямила и согнула опять. И так раз за разом, пока ложка не сломалась в ее руках.

Все притихли и явно ждали, что сделает Нед: отчитает дочь за неподобающее поведение или потребует, чтобы она вышла из-за стола и не портила людям ужин.

Руа посмотрела на две половинки сломанной ложки, которые сжимала в руках с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Хорошо бы воткнуть обе сразу в горло этому человеку. Что ей мешает? Все считают ее сумасшедшей. И если ее все равно упекут в психиатрическую лечебницу, то пусть упекают хотя бы за дело.

– Примите искренние извинения от моей дочери, – сказал Нед. Руа сердито уставилась на него. Нед кивнул. – Извинись, Эмма.

Она скорее засунула бы себе в глотку обломки ложки.

– Отвратительная