Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Когда его так бесцеремонно потащили по полу, Вэй Усянь на миг растерялся.

Лишь немного погодя он чуточку протрезвел и, повернув голову, спросил:

– Лань Чжань, ты что делаешь?

Лань Ванцзи не ответил и продолжил путь. Вэй Усянь протрезвел ещё немного. Потревоженные шумом, «павшие воины», как мертвяки, один за другим восставали из запоя.

Цзян Чэн, увидев Вэй Усяня в руках у Лань Ванцзи, сразу же бросился за ними.

– Что такое? Что ты собираешься с ним делать?

Лань Ванцзи обернулся и отчеканил:

– На-ка-зы-вать.

После бурной ночи Цзян Чэн соображал туго. Только сейчас он вспомнил, что в комнате всё вверх дном, а вчера они нарушили уйму правил Облачных Глубин. Лицо его помертвело.

Лань Ванцзи притащил Вэй Усяня во двор храма предков[34] клана Гусу Лань. Там смиренно застыли в ожидании старшие ученики – числом восемь человек. Четверо держали длиннющие линейки из сандалового дерева, предназначенные для наказания и сверху донизу покрытые иероглифами. Лица старших все как одно были холодны и суровы. Увидев, что Лань Ванцзи тянет за собой нарушителя, двое тотчас вышли вперёд, схватили Вэй Усяня и прижали к земле.

Тот сопротивлялся, но всё же опустился на одно колено.

– Лань Чжань, ты что, правда хочешь меня наказать?

Лань Ванцзи молчал – лишь буравил его ледяным взглядом.

– Я не приму наказание, – упёрся Вэй Усянь.

Протрезвевшие ученики принялись пробиваться к месту событий, но возле храма им преградили путь и внутрь не допустили. В волнении они то хватались за уши, то потирали щёки, а заметив линейки для наказания, со страху словно языки проглотили. Внезапно Лань Ванцзи приподнял подол белоснежных одежд и преклонил колени возле Вэй Усяня.

Увидев, чем всё обернулось, Вэй Усянь побелел от ужаса. Он рванулся что есть сил, пытаясь подняться, но тут Лань Ванцзи крикнул:

– Бейте!

На почётном месте размещались таблички основателя рода и его ближайших потомков, а рядом – прочих предков. В храме были столы для жертвоприношений, курильницы, свечи, записки с благими пожеланиями и т. п.

Вэй Усянь потрясённо вытаращил глаза и разинул рот.

– Стойте-стойте-стойте! – зачастил он. – Я приму наказание! Лань Чжань, я был неправ… А-а!

Руки, ноги, спина – то тут, то там на обоих юношей обрушивался шквал ударов. Лань Ванцзи не пришлось удерживать на месте – от начала и до конца он простоял на коленях с прямой спиной, – зато Вэй Усянь, ничуть не стесняясь, издавал душераздирающие вопли. Остальные ученики, во все глаза наблюдая за этой сценой, то и дело кривились, точно сами страдали от боли. После того как удары стихли, Лань Ванцзи молча поднялся, церемонно, хоть и чуть-чуть скованно, поклонился старшим и немедленно удалился. Со стороны никто бы и не заметил, что его подвергли суровому наказанию.

С Вэй Усянем же была совсем другая история. Мало того что из храма предков он уехал на спине Цзян Чэна, так ещё и всю дорогу стонал.

– Братец Вэй, да что случилось? – допытывались другие ученики, окружив их обоих, будто осы из растревоженного гнезда. – Наказал бы тебя Лань Чжань – и дело с концом. Чего ж он вслед за тобой под удары полез?

Вэй Усянь ничком лежал на спине Цзян Чэна и только ахал да охал.

– Эх! Мой промах, мой промах! – запричитал он. – В двух словах и не объяснить!

– Хватит языком молоть! – буркнул Цзян Чэн. – Что ты там натворил?!

– Да ничего я не натворил! Вчера вечером продул в кости и отправился за «Улыбкой императора», так?

– Вот не говори, что опять наткнулся на него.

– В точку, – подтвердил Вэй Усянь. – Уж не знаю, за что мне такое везение, но только возвращаюсь я с «Улыбкой императора» за плечом, а тут откуда ни возьмись – он. На горяченьком и застукал. Похоже, правда каждый день за мной следит.

– Ага, заняться ему нечем, прямо как тебе, – заметил Цзян Чэн. – И что дальше?

– Дальше я его поприветствовал: «Лань Чжань, какое совпадение! Снова ты!» Он, конечно, как всегда, пропустил мои слова мимо ушей – лишь молча ткнул рукой в мою сторону. Я его спрашиваю: «Э-э? Это ты к чему?» – а Лань Ванцзи и отвечает, мол, если приглашённый ученик многократно нарушает запрет на ночные прогулки, он должен явиться в храм предков клана Лань и принять наказание. Я ему предлагаю: «Здесь только ты, да я, да мы с тобой. Я молчок, ты молчок – и никто не узнает, нарушал я правила или нет, верно? Клянусь, это больше не повторится. Мы ведь такие хорошие приятели, отчего бы тебе не оказать мне услугу?»

Слушателей перекосило от ужаса.

– А потом, – продолжил Вэй Усянь, – он закаменел лицом и заявил, что никакие мы не приятели. Затем выхватил меч – и на меня. Ну вот ни капельки добрых чувств ко мне не испытывает. Что делать, пришлось отставить «Улыбку императора» в сторону и потихоньку отвлечь его на себя. Он бросился в атаку и давай гоняться за мной по пятам, а я, хоть тресни, никак не мог от него отделаться! В конце концов терпение моё лопнуло. Я ему: «И что, теперь ты от меня не отстанешь? Не отстанешь?!» – а он всё твердит: «Прими наказание!»

Юноши с замиранием сердца ловили каждое слово. В запале Вэй Усянь совсем позабыл, что едет на спине Цзян Чэна, и от души хлопнул того по плечу.

– И тогда я сказал: «Ну хорошо!», перестал уворачиваться, встретил противника лицом к лицу, крепко-накрепко обхватил руками – и уронил нас обоих вниз, прямо за стену!

Повисла тишина.

– В общем, – подытожил Вэй Усянь, – мы вместе упали за пределы Облачных Глубин. Так грохнулись с ним – аж искры из глаз!

Не Хуайсан уже давно застыл ни жив ни мёртв.

– И Лань Ванцзи не вырывался? – спросил он.

– М? Ну, он пытался, только я намертво обхватил его руками и ногами. Да у него при всём желании ничего бы не вышло: не мог он с меня слезть, а сам одеревенел, точно доска. Я его и спрашиваю: «Как тебе такое, Лань Чжань? Смотри: ты тоже за пределами Облачных Глубин, так что мы теперь сообщники по запрещённым ночным прогулкам. Ты же не можешь быть строг к другим и снисходителен к себе; если хочешь меня наказать, то и про себя не забудь. Так как насчёт справедливости для всех, а?» Когда он всё-таки с меня слез, выражение лица у него сделалось какое-то нехорошее. Я присел с ним рядышком и говорю: «Ты не волнуйся, я никому не