Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

И сиденья целые, даже без намеков на порезы или прожжённые дыры. Поручни не болтались и не скрипели, норовя оторваться при первом же рывке. Пол не был залит чем-то липким, а внутри не несло гарью, перегаром и дешёвым табаком.

Вот те раз…

Я хорошо помнил общественный транспорт девяностых. Помнил, как заходишь в автобус — и сразу ловишь себя на мысли, что рискуешь вообще никуда не доехать. Поломанные кресла, исписанные стенки сидушек и двери, которые закрывались только с третьей попытки, если поддашь коленом или локтём. И куда же без водителей, матерящихся на коробку передач, потому что та дёргала автобус так, будто он каждую минуту въезжал в бетонную стену.

Что тут еще сказать — я прекрасно помнил, как в салоне казалось морознее, чем на улице. Летом же было так душно, что люди выходили не на своих остановках, потому что больше не могли дышать. А дальше пытались добраться как-нибудь зайцем, ведь копеечка уже потрачена.

Здесь же всё было иначе.

Автобус ехал ровно и мягко. Никакого грохота и ощущения, что конструкция держится исключительно на честном слове, не было и в помине. Люди внутри сидели спокойно, будто все как один ехали куда-то на пикник или… точно, ехали они как в личной машине — не было и тени от напряжения и привычного раздражения, которое в девяностые всегда висело в салоне, наполняя его даже плотнее, чем сама вечная давка.

Я сел у окна, ловя себя на том ощущении, будто мы просто стоим на месте. Но нет — за окном проплывала улица. Нас не трясло, да и движки не гудели, будто падающий самолет.

Я поддался общему настрою и с каким-то спокойным удовлетворением оглядывал салон. Сразу видно, что тут убирали регулярно. Внутри ещё и висели экраны — не как на остановке, а больше похожие на телевизоры, на которых без перерыва крутились какие-то видеоролики. Когда подъезжали к остановке, её объявлял не взмыленный кондуктор, а чёткий голос диктора. При этом на электронном табло над проходом (это уже больше было похоже на то, что я на остановке видел) высвечивался весь маршрут с отметкой, где мы сейчас.

Я даже несколько раз специально посмотрел на экран, чтобы убедиться: он ещё и показывает правильно. Раньше-то как — чтобы понять, где ты едешь, нужно было либо спрашивать у водителя, либо дёргать за рукав соседей. Здесь же всё было разжёвано заранее, показано, озвучено и объяснено.

До своей остановки я доехал с комфортом и каким-то внутренним удовольствием от самого процесса. Хотелось верить, что такой порядок и удобство — это обычная практика, и подобный транспорт ходит не только на одном маршруте, а везде.

Оплата происходила при выходе через переднюю дверь. Именно там я обратил внимание на одну деталь, которая показалась мне любопытной. Оказалось, что способов оплаты было несколько: можно было расплатиться, как обычными деньгами, так и на специальной машинке. Но при этом стоимость проезда отличалась на несколько рублей. Причём, что особенно странно, оплата наличными была дешевле.

Я задумался над этим уже на выходе из транспорта.

Единственное логичное объяснение виделось в следующем. Деньги, полученные наличными, могли оседать в кармане водителя, а не полностью уходить в систему учёта. В таком случае всё становилось понятным. Более низкая цена стимулировала платить наличкой, а значит, давала водителю свой небольшой, но стабильный доход.

Если это было так, то времена у водителей теперь стали куда сложнее. Раньше, насколько я помнил, надо было ещё сперва отбить определённый план на смену. А уже то, что шло сверх него, оставалось водителю, и это не было секретом ни для кого. Сейчас же, с учётом всех этих электронных систем, пространство для вольностей явно сузилось, если не исчезло вовсе.

Раньше-то водители были людьми обеспеченными. На этих «лишних» деньгах, что шли сверх плана можно было вполне достойно жить, если только не лениться.

Возможно, поэтому водители в мое время вели себя… по-другому. Мягче, что ли, и терпимее, потому что не приходилось постоянно считать каждую копейку.

А теперь, когда повсеместно ввели безналичную оплату и каждый рубль с карты сразу уходил в систему, у водителя осталась только зарплата. Ну, может, поэтому он на людей-то лает?

— За проезд оплачиваем, быстрее! — «вонял» водитель на выходящих пассажиров.

Водители, как я понял, тоже приспособились к новой реальности. Вот только приспособились по-своему, и иногда — не самым честным образом.

Передо мной как раз выходил мальчишка с рюкзаком, лет двенадцати, не больше. Обычный школьник: худенький, с аккуратно подстриженными волосами, в куртке на вырост.

Он привычно поднял руку с картой к машинке-терминалу, чтобы оплатить проезд. Я к картам ещё не привык, но понял, что она не обычная — наверное, такой проездной для школьников, какие всегда покупают, чтобы сэкономить. Водитель даже не посмотрел на экран, а просто буркнул через плечо:

— Терминал не работает, оплата наличкой или по номеру телефона.

Мальчишка замер, пару раз моргнул, не сразу поняв, что именно ему сказали.

— А у меня… нет, — неуверенно выдал он.

Я взглянул на терминал внимательнее и смутно вспомнил, что буквально минуту назад видел, как водитель протянул руку и выдернул из него провод. Я тогда внимания не обратил — мало ли, что с ними делать положено? А сейчас подумал: выходит, он его вырубил. И сделал это именно тогда, когда понял, что перед ним школьник со льготной картой.

Водитель обернулся на этого школьника и, не сдерживаясь, рявкнул:

— Значит, отходи, и тогда выйдешь на следующей остановке.

Пацан стоял, вцепившись в лямку своего рюкзака. Ему-то нужно было выходить именно здесь, а не где-то потом. Но мальчишка явно не понимал, как возразить взрослому человеку, тем более такому грубому.

Я видел, как у школьника дернулась губа, он попытался что-то сказать, но слова так и не нашлись. Это была самая обычная детская растерянность перед несправедливостью, с которой пацан ещё не умел справляться.

Водитель тем временем уже потерял к нему всякий интерес и, заметив, что я всё ещё стою у выхода, резко перевёл раздражение на меня:

— Отходи, говорю, не перегораживай проход. Дед, чего встал, на меня смотришь? Давай плати и выходи.

Голос у водителя был хриплый и злой, как будто я лично был виноват в его проблемах и неудачах. Я спокойно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на мальчишку,