Лекарь Империи 16 - Александр Лиманский

И остановился.

Потому что арифметика — арифметикой, а вот какая штука. Если он сейчас пролезет в эту щель и свалит то Ворон умрёт. Через месяц, через неделю. Сегодня. Неважно. Демидов вернётся. Одна инъекция — и четвёртая пустая клетка в ряду.

Фырк закрыл глаза. Полежал так секунду. Вспомнил двуногого.

Илья Григорьевич Разумовский, собственной персоной. Который раз за разом, с упрямством, достойным горного барана, лез спасать тех, кого по всем расчётам спасать не стоило. Который рисковал лицензией, свободой, здоровьем — ради незнакомых людей, ради чужих пациентов, ради мальчика с гематомой, ради скрипачки с опухолью, ради какого-то мужика с тромбом. Не потому что логично. А потому что иначе не мог.

И ведь каждый раз Фырк ворчал. Каждый раз говорил: «Двуногий, ты идиот. Тебя убьют. Бросай это дело. Не лезь». И каждый раз Илья не слушал. И каждый раз оказывался прав.

Потому что арифметика — это арифметика. А совесть — это совесть. И они не всегда совпадают.

Фырк открыл глаза. Отполз от двери. Развернулся.

— Дурак, — сказал Ворон.

Его голос дрогнул. Чуть-чуть. Почти незаметно.

— Слышал и похуже, — ответил Фырк. — Мой двуногий каждый день мне это говорит. Я привык.

Он уже не шёл — бежал. Обратно в лабораторию, к столам. Глаза метались по поверхностям, как сканер: кристаллы, колбы, книги, подставки, записная книжка, карандаш, чашка с кофейным ободком, и…

Связка ключей.

Маленькая, на металлическом кольце. Три штуки. Два длинных, сейфовых. И один — короткий, латунный, с рунной гравировкой на бородке. Тот самый. Точно такой, каким Демидов открывал золочёную клетку наверху.

Фырк схватил связку зубами и тут же понял, что переоценил свои грузоподъёмные способности. Три металлических ключа для бурундука — это примерно как для человека поднять зубами чемодан. Челюсть заныла мгновенно, шея провисла, и связка лязгнула о стол.

Ладно. Не чемодан. Гиря. Маленькая, но гиря.

Он стащил связку со стола, спрыгнул на пол — ключи грохнули о камень, и Фырк замер, прислушиваясь. Никто не слышал. Хорошо. Или плохо слышал. Или ему плевать. Неважно. Дальше.

Три метра до клетки Ворона. Фырк тащил связку по полу, упираясь всеми четырьмя лапами, и скрежет металла по камню казался ему оглушительным — хотя на деле, наверное, был тише мышиного писка. Просто когда ты бурундук в подвале злодея, каждый звук кажется ударом в барабан.

Два метра. Лапы разъезжались на гладком камне. Правая передняя ныла, подворачивалась, отказывала. Челюсть горела.

Метр. Клетка. Металлические прутья, тусклый блеск. Ворон сверху, на жёрдочке, вцепился когтями в перекладину и смотрел. В чёрных глазах — не покой обречённого. Огонь. Слабый, колеблющийся, готовый погаснуть от одного дуновения, но огонь.

Замок висел сбоку, на уровне середины клетки. Навесной, латунная скважина. Чтобы вставить ключ, нужно подняться.

Фырк выплюнул связку, отделил зубами маленький латунный ключ. Зажал в зубах. Упёрся задними лапами в пол. Передними — в прутья.

Полез.

Металл — гладкий, скользкий, холодный. Когти скребли по металлу и соскальзывали. Правая лапа — вспышка боли, чуть не разжал зубы. Стиснул крепче. До хруста в челюсти. Выше. Ещё выше. Есть.

Повис на прутьях возле замка. Ключ торчал изо рта. Скважина — вот она, в пяти сантиметрах от морды. Вставить, повернуть, открыть. Три простых действия, которые любой пятилетний ребёнок выполнит за две секунды. Бурундуку на это понадобится… ну, больше двух секунд.

Фырк поднёс ключ к скважине. Ткнул. Мимо. Бородка царапнула по металлу. Тело раскачивалось на прутьях, лапы дрожали, и ключ в зубах ходил ходуном.

Спокойно, пушистый. Спокойно. Ты триста лет прожил. Ты видел Семилетнюю войну, чуму, две революции и ординатуру Ильи Разумовского. Вставить ключ в замок — задачка для начинающих.

Ещё раз. Поднёс. Ткнул. Бородка вошла в паз. Скользнула. Глубже. До упора.

Есть!

Теперь — повернуть.

Фырк попробовал крутить зубами. Напрягся. Челюсть заныла, головка ключа упёрлась в резцы, и… ничего. Замок стоял намертво. Бурундучьи зубы колют орехи, это да. Но поворачивать рунные замки из металла — это из другой оперы. Нужен рычаг, а рычага нет, есть только сто восемьдесят граммов отчаяния на прутьях клетки.

Фырк разжал зубы. Ключ остался торчать в замке. Латунная головка, поблёскивающая в полумраке. Так близко. Один оборот. Один жалкий оборот и Ворон свободен. Один оборот, который бурундучьи лапы не в состоянии…

Наверху хлопнула дверь.

Шаги. По лестнице. Вниз.

Лязг штурвала. Скрежет ригелей. Дверь открылась.

Свет. Тень. Демидов.

Его взгляд обежал лабораторию за полсекунды. Бурундук около клетки. Ключ в замке. Два плюс два.

На лице Демидова не появилось удивления. Только что-то вроде любопытства — холодного, профессионального, какое бывает у энтомолога, когда жук в пробирке начинает вести себя нетипично.

— Вот ты, значит, как, — произнёс он негромко. — Ключи нашёл, на клетку залез, замок ковырял. Изобретательно.

Пауза. Рука потянулась к поясу. Плеть. Тёмная рукоять, рунная резьба. Щелчок и фиолетовый свет потёк из кончика, заплясал по стенам.

— Жаль. Хотел обойтись без грязи.

Плеть взвилась.

Фырк прыгнул.

Не в сторону, а вниз. С клетки на пол, от пола влево, под стол, через ножку табурета, мимо стойки с кристаллами. Плеть хлестнула по прутьям клетки — искры, треск, запах озона. Ворон на жёрдочке дёрнулся, прижал крылья.

Стол с колбами. Фырк проскочил под ним, вылетел с другой стороны. Демидов развернулся — плеть пошла горизонтально, на уровне стола. Колба с жёлтой жидкостью разлетелась вдребезги, и по лаборатории расползлась кислотная вонь. Капли обожгли шерсть на плече. Фырк шарахнулся, перемахнул через опрокинутый табурет.

Демидов не бегал. Он двигался спокойно, размеренно, перекрывая проходы, сужая пространство.

Шаг влево — закрыл путь к двери.

Шаг вправо — отрезал проход между столами.

Плеть работала короткими хлёсткими ударами, как пастуший кнут, выбивая бурундука из укрытий.

Стопку книг плеть рассекла верхний том надвое, страницы веером. Кристаллическая подставка разлетелась осколками, один чиркнул по уху Фырка. Больно. Горячо. Ухо загорелось, и Фырк мотнул головой, стряхивая кровь.

— Ты мне ещё за ухо ответишь, длинноногий. Лично. При встрече. Если она состоится. Что сейчас, прямо скажем, не гарантировано, — пробурчал Фырк, уклоняясь.

Щель между шкафом и стеной. Фырк нырнул в неё. Темнота, пыль, сантиметров пять. Здесь плеть не достанет. Здесь…

Достала. Фиолетовый свет влез в щель, как змея в нору. Кончик прошёл в сантиметре от уха, от того самого, уже ободранного. Запах палёной шерсти — своей палёной шерсти, не самый приятный аромат.

Фырк рванул из щели. Вдоль стены, по открытому пространству, к дальнему углу. Плеть ударила