Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

— Куда деваться-то… От вас…

— Да? — Проговорил Гермоген.

— Да! — Надрывно выкрикнул Шуйский.

Казалось бы большое дело, человека, занимающего трон, в монастырь отправляют, в монахи стригут — это же прямо великое действо. Но, видимо, почти вся Москва уже как-то за эти несколько дней, пока я в ней обосновался, смирилась с тем, что власть поменялась. Большинству на Шуйского было плевать. Даже больше, многим он был ненавистен. Почему? Да у нас на Руси хороший царь, это успешный царь. Да потом всякие представители пятой колонны, а также вражеская пропаганда могут раздуть, что мол помимо успехов были и провалы и вообще жестокий был, нетерпимый, казнил всех направо и налево, ссылал. Только народ-то, массой своей как-то сердцем или душой, здесь уж судить сложно, чем, знает. Если при государе страна в гору шла, завоевывала окрестные земли, поднималась с колен, войны выигрывала и шла вперед, гордо поднимая голову, то лидера этого времени любили и уважали. Несмотря на всяческие попытки оболгать управляющего в это время всей Русью человека.

Народная мудрость она в том и есть, что как-то со временем отбрасывает ложное, а оставляет правдивое.

После пострижения в монахи Шуйского дальнейшая судьба его меня не волновала. А вот религиозные вопросы имелись. В целом, все то же самое, что делалось при Алексее Михайловиче, скорее всего, предстояло делать мне.

О чем и решил я говорить с Гермогеном и Филаретом. Причем лучше сразу с двумя. Жаль не подошел еще мой верный Серафим, но он больше воевода, чем отец. Хотя идея создания на основе его полков некоей силы, верной престолу и церкви православной, у меня имелась. Эти люди могли быть очень полезны и выполнять некоторые функции по приведению богослужения по всей стране в единое.

Говорили мы втроем, все в том же небольшом храме, сразу после пострижения Василия.

Вначале диалог не очень строился. Гермоген опирался на то, что традиции необходимо чтить, чего бы это ни стоило. Филарет был менее консервативен, но у них с патриархом тоже пока что было некоторое недопонимание. Патриарх постепенно погружал Романова в сложности управления всем церковным аппаратом. А это — дело сложное. Это считай — государство в государстве. Своя экономика, свои расходы и доходы. Да и войско свое — монахи. Они не то чтобы люди служилые, в походы не ходят, но монастыри испокон веков у нас на Руси строят как крепости. В их погребах и на их стенах стоят орудия и припасы, необходимые для противостояния иноземной угрозе.

Ну и Филарет постигал это медленно. Сложно было все эти монеты учесть. Ну а Гермоген торопил. Сам готовился к Земскому Собору. К венчанию избранника на царство. Предпринимал для этого какие-то действа. Что вызывало у Романова раздражение, потому что вопросы у него копились, а ответы он получал слишком медленно.

Но старик решил, что его основная цель — венчание нового государя на Русский престол и с пути этого не сходил.

Что до реформ. Кое-какие были приняты вполне легко. Чтобы единое чтение было в храме, а не многоголосие. По книгам священным тоже вопросов не было. В том плане, что нужно их печатать больше и унифицировать. А вот что унифицировать, что включить в некую единую, выдаваемую на каждый! Что было важно, именно каждый! храм, литературу — здесь полный раздрай был и несогласие. Я в этом смыслил мало, не предлагал. Идею обозначил, и два батюшки сошлись в лютом споре, который мне пришлось прервать, обозначая следующие действия.

Двух или троеперстное крещение, количество наперво и произнесение слов аллилуйя, в этом я тоже не смыслил ничего. И не лез.

Основные постулаты, обозначенные мной, и на которых я стоял крепко: единый канон, единая литература, отсутствие неразберихи, выраженной в многоголосии во время служб, и открытие единой школы для батюшек. Последнее казалось мне очень и очень важным. Чтобы мог каждый священник быть лицом образованным, чтобы вызывал уважение и доверие у простого люда. Зачастую ведь в деревнях кроме церкви-то и нет ничего. Так что батюшка — это и учитель и государственный деятель, и тот, кто людям о том, что в мире творится, должен уметь рассказать. И защитить от всяческих ересей темных и диких.

А еще каждый должен уметь веру православную отстоять в споре и с латинянином, и с протестантом.

В постулатах они были со мной согласны, а вот в том, как делать. Спор начался уже больше между ними. Я заявил, что им бы лучше все это проработать до Земского Собора и если что нужно будет, вынести вопросы на обсуждение.

Оба были согласны в общих чертах.

Ушел я от них в полной уверенности, что проект готов будет, а вот по нему уже тогда и будем по пунктам смотреть, спорить и голосовать на Соборе, если нужно будет. Ну и с Серафимом во время похода еще посоветуюсь. Что он скажет. Ведь он человек иного рода. В отличие от Романова и Гермогена — он из глубинки. Он знает чаяния простых смертных. Не дворян, не москвичей, а тех, кого на Руси очень и очень много.

Вроде бы за все эти дни работа была худо-бедно налажена. Появилась надежда, что пока я буду отсутствовать, управление не развалится еще сильнее, как было в годы Смуты. С каждым месяцем все хуже. А наоборот — прогресс будет. И вернувшись из похода, я получу Земский Собор и уже как-то работающий аппарат управления страной.

Ну и на самый вечер последнего дня было у меня заложено посещение бывшей супруги бывшего царя — Екатерины.

* * *

Попасть в детство, сохранив память? Сделать из Времени петлю?

А потом связать Его узлом, ведь петли затягиваются…

Миха Петля продолжает вышивать, первая часть: https://author.today/reader/540235

Глава 16

Я сидел в приемном покое и разбирал бумаги, что принес мне Григорий. Списки служилых людей, которые были расписаны по военным корпорациям крупных городов. Здесь же записано, кто таков, куда направлен, какие земли принадлежат. С чего кормится и сколько людей у него в поместье. Дворы, холопы, крестьяне. Приводил ли с собой послужильцев или выступает только сам. Какое снаряжение на последний момент сборов.

Таблицы тогда еще чертить не умели, и подано все было очень грузно.

Такой-то был тогда-то на смотре. Принадлежит ему столько-то четей и ориентиры этой земли. Земля доброугожая или, наоборот, лесом поросла.

Григорий молодец, собрал все воедино и внес комментарии, сведя работу