Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

трогать, — сказал Санек, коснувшись шлема. — А ты, выходит, возомнил себя выше Одда. А может и выше богов, а? Даже не знаю, как с тобой теперь поступить. Если бы ты только меня оскорбил, взял бы с тебя виру малую, потому что вижу: человек ты небогатый. А как теперь быть? Есть у вас тут глашатай закона? Или жрец хотя бы…

Народ завис. Они мало что поняли. Но главное уловили: конфликт вышел за рамки ссоры своего кореша и чужого парня.

— Не нужно жрецов! — Одд раздвинул своих и подошел к Саньку. — Боги нас видят.

Глава 15

Глава пятнадцатая

Игровая зона «Мидгард». Уровень один

Когда правильный взгляд уводит в неправильное место

— Не нужно жрецов! Боги нас видят, — сказал Одд, нависая над Саньком. — Отпусти его, Сандар. Он раскаивается. Ты ведь раскаиваешься, Косматый?

Санек убрал ногу и отпустил вывернутое запястье.

Лысый, который Косматый тут же вскочил и на всякий случай отошел от Санька на пару шагов.

— Ну не знал я про тебя, старший, — пробормотал волкоголовый, растирая руку. — Само как-то вышло.

— Само из тебя дерьмо полезет, если я брюхо тебе открою, — проворчал Одд. — И видит Всеотец: мне очень хочется это сделать. Сам подумай: ты, Косматый, тупая твоя башка, захотел отнять дар богов. И у кого? У того, кого я назвал гостем! За стол пригласил! — И, резко повернувшись: — Может ты что посоветуешь, Сандар?

Проверка. По хитрым глазам видно.

— Живот ему резать я бы не советовал! — твердо сказал Санек. — Как он есть будет с дырой в брюхе?

Вокруг заржали. Даже Одд усмехнулся. Любят здесь людоедский юмор.

— Но наказать надо, — проговорил Санек, раздумывая. — Все же лучше мы, чем оттуда. Верно ты сказал, Одд: боги нас видят, — Санек показал на небо, в котором, как водится, уже кружило с полдюжины пожирателей падали.

Если там, наверху, действительно сидят продвинутые игроки, то вряд ли они будут использовать такие примитивные методы наблюдения. Но местные верят. Этого довольно.

Что бы такое предложить… Достаточно суровое, чтобы к Саньку больше не лезли всякие альтернативноголовые, и при этом не слишком кровавое, потому что хоть и любят здешние кровь, но мстить за нее они любят еще больше.

— Голову ему рубить тоже нельзя, — сказал Санек. — Без нее он ни есть не сможет, ни биться. Надо отрезать что-то такое, без чего можно сражаться.

— Тогда ему яйцы отрезать? — предложил кто-то. — Сражаться и без них…

— Я тебе сам отрежу, умник! — возмутился лысый Косматый.

И осекся под взглядом Одда.

— Я б, может, голову ему побрить посоветовал, продолжал Санек: — Но его уже без меня как бы… побрили.

Еще один взрыв хохота.

— А если бороду отчекрыжить? — предложил кто-то.

Но тут же стушевался. Какое это наказание, если у лидера бороды нет?

— Не всю бороду! Пол-бороды! — ухватил мысль Санек.

— Пол-бороды? — Одд заинтересовался. — Ну не знаю…

Косматый невольно ухватился за бородищу. Видно: дорожил оставшейся растительностью: расчесана, местами даже заплетена в косички.

Одд достал кинжал.

Косматый шарахнулся, но куда там. Свои пихнули обратно.

Одд ухватил лысого за косматое украшение: — Стой смирно… Полубородый! — Одд хохотнул. — А то дернешься ненароком и быть тебе не Полубородым, а Безносым!

Лысый замер.

Кинжал замелькал у его лица с невероятной быстротой и точностью. Клинок из первоклассной стали, заточенный до остроты, когда уронишь на лезвие конский волос и тот распадется надвое. Одд управлялся с кинжалом филигранно: с точностью хирурга и с быстротой воина. Каких-то пара минут и ровно половина бороды и усов бывшего Косматого оказалась на земле. И ни одного пореза!

Одд оценил дело рук своих и развеселился.

И не он один.

Свежеобразовавшийся Полубородый отмер, ощупал щеку и гладкую половину подбородка. Сморщился: вот-вот заплачет…

Чем еще больше развеселил народ.

Полубородый зыркал исподлобья. Помалкивал. Надо думать, строил планы сбрить оставшуюся половину.

Напрасно надеялся.

— Вот так и будешь теперь ходить, Полубородый, — сообщил ему Одд. — А если решишь сбрить вторую половину, сразу вместе с головой сбривай. Чтоб меня не утруждать! Будет тебе урок. И его благодари, — Одд показал на Санька. — Я б тебе этим клинком, — Лезвие замерло в опасной близости от глаза Полубородого. — Так и ходишь, пока не отрастет. Это понятно?

— Понятно, — пробормотал наказанный жадина, зыркнул на Санька злобно, пробормотал что-то типа: «спасибо», которое прозвучало примерно как «чтоб ты сдох», и побрел прочь, провожаемый комментариями соратников. Минус сто к уважению. Не исключено, что он предпочел бы, чтоб Санек его убил. Тогда бы точно никто не веселился.

— Весело нам с ним? — спросил Одд, показав на Санька.

Народ шумно подтвердил: да, весело! И посыпались предложения, кого еще побрить можно.

— Весело! А будет еще веселее! — пообещал Одд. — У конунга Сигурда на корабле большая дюжина бочонков пива! И он, я уверен, подарит их нам сегодня! Или мы с ним не родня?

Ясно, что конунг не отказал. Умельцы уже наложили лубки на его ногу, сварганили костыль. Но это надолго. Небось печалится сейчас о том, что нет рядом вёльвы Аслог. Санек ему не сочувствовал. Виновный, даже косвенно, в причинении вреда Алене должен страдать.

Стол накрыли на свежем воздухе. В здешнем общинном доме такая толпа не поместилась бы. Накрыли богато: застелили хостами уложенные на козлы и кое-как скрепленные доски. Много разного мяса и рыбы. Мало овощей и хлебобулочных. Истинно мужская кухня. И пиво! Много пива! Пир — это отлично. Особенно, если пируешь ты, а оплачивает кто-то еще. Здесь все — от щедрот принимающей стороны, включая привезенные Сигурдом специи.

Нет, он определенно планировал договариваться. Что ж, договорился.

Улыбка у Сигурда — как у девочки, которой на общественном мероприятии подсунули вместо сладкой конфетки перченую.

Но из-за стола ему не убежать. Со сломанной ногой не особо побегаешь. Тем более Одд, словно позабыв о том, что обещал не звать конунга за стол, посадил «племянника» на почетное место. Рядом с собой. Приобнимал время от времени, даже пару тостов произнес в его честь. На взгляд внешнего наблюдателя — мир, дружба, жвачка.

Но Санек хоть и был именно внешним наблюдателем, поскольку разместился со своими, за отдельным столом, но суть