Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

В прошлой жизни такого я бы без разговоров в пулеметный расчет поставил, чтобы боезапас таскать побольше мог. Здесь же пока просто примечал и делал выводы.

А Васятка оказался совсем другим. С виду — щуплый, несерьезный, ветер дунет и унесет. А как дошло до дела, так он многих удивил, особенно в скрытности. Лежит в бурьяне, и будто нет его. Дышит тихо, не дергается. Я как-то даже с помощью Хана вычислил его лежку и решил подкрасться, так он меня каким-то звериным чутьем учуял еще на подходе.

После занятий с Березиным я добавлял ребятам турник, отжимания, бег на разные дистанции. В дни, когда не ездили к Турову, устраивали разминку деревянными палками, имитируя бой. И как-то само собой все это быстро превратилось в состязание. А что? Дух соревнования с подростками работает отлично.

Я продолжал внимательно приглядываться к каждому, стараясь понять, у кого к чему душа лежит сильнее. Думаю, через месяц-другой, максимум к концу лета, картина станет совсем ясной.

Мне не строй одинаковых солдат нужен. Мне нужна группа, где один дополняет другого. Такой отряд живет дольше и делает больше.

Пороху, к слову, мы уже пожгли немало. И, по всему видать, скоро снова придется ехать в Пятигорск за припасом. Атаман на ученье и свинца, и пороху выделил щедро. Только если бы он хоть раз увидел, сколько сжигают мои башибузуки, сперва, наверное, за сердце схватился бы, а уже потом, за голову.

Но иначе тут никак.

С Шарпсами вопрос я тоже недавно закрыл. Сам об этом думал давно, а Аслан только подтолкнул. Он не раз замечал в разъездах, как казаки косятся на его винтовку. Еще бы. Вещь редкая, дорогая, завидная. У командиров такой не было, а тут, свежеиспеченный казак Сомов щеголяет.

Свои, конечно, гадостей бы не устроили. Но на полевой службе всякое бывает. Какому-нибудь офицеру такая игрушка сильно приглянется, и начнутся лишние разговоры, просьбы, а то и начальством продавят. Зависть вообще до добра не доводит.

Мы с Асланом сели, спокойно все обсудили и решили гусей не дразнить.

Он без лишнего шума взял себе капсюльный Энфилд, винтовку тоже добрую, по нынешним временам и вовсе отличную. А его Шарпс перешел в нашу сиротскую команду.

Так что теперь, вместе с моей, у нас выходило уже четыре таких дальнобойных винтовки.

Стрелять из них я давал всем. Но лучше прочих с ними управлялись братья Дежневы. Эти двое с первых дней вызнали про свои Шарпсы все, что могли, и содержали винтовки как положено.

А ту, что перешла нам от Аслана, я пока отдал Васятке. Он у нас самый субтильный, зато лишний раз не дергается и на дальнюю стрельбу уже навострился ненамного хуже братьев.

На сегодня выходило так: Дежневы из положения лежа били по мишени размером с ладонь с трехсот, а иной раз и с трехсот пятидесяти шагов уверенно. Не всякий взрослый казак таким похвастается, точнее это уже большая редкость.

Остальные пока застопорились примерно на двухстах пятидесяти. Но и это, если, по правде, уже очень серьезный результат. Я-то знал, к чему стремиться. А вот казаки, которым доводилось видеть наши занятия, были, мягко говоря, ошарашены.

Один даже перекрестился, когда Семка три раза подряд уложил мишень.

* * *

На базу после тренировки мы все вернулись мокрые, как мыши, и голодные, как волки. Умылись во дворе. Возле стряпки крутилась Дашка, готовясь кормить нашу ораву. Здесь же, за столом, с чашкой в руках сидел дед Игнат. Видать, зашел проведать, как у внука дела, и не чудит ли младший Прохоров больше обычного.

Из дверей вышла Аленка и улыбнулась.

— Гриша! — позвала она. — Давай-ка, пока за стол не сели, примерку устроим. Первая справа готова. Заодно и поглядишь.

— На кого мерить станем?

— На Даню уже пошили.

Данила, услышав про обновку, сразу расплылся в улыбке и картинно выпятил грудь. Но пыл его тут же сбил Сема, отвесив младшему шутливый подзатыльник.

Пелагея Ильинична с Аленой вынесли прямо во двор готовую справу. Даня, не слишком стесняясь, принялся стаскивать с себя пропотевшую одежду, оставаясь в одном исподнем.

— Ну чего замер, казак? — усмехнулся я. — Бери да натягивай.

— Это мы с радостью, — буркнул он.

Я устроился и стал смотреть.

Сперва на Данилу натянули штаны. Сели недурно, только в поясе были чуть свободны.

Аленка присела, прихватила ткань у щиколотки и прищурилась:

— Тут убрать надо. Иначе ветром Даню унесет.

— Убери, — кивнула Пелагея. — А в поясе я потом подберу. Там дело плевое.

Потом он надел серый бешмет.

Вот тут Данила окончательно заерзал, пытаясь себя разглядеть. А при отсутствии зеркала задача была непростая.

— Да стой же ты, шельма, — не выдержала Пелагея, поправляя ему плечо. — Не на ярмарку тебя рядим.

— Я стою, — пробурчал Данила.

— Угу, стоит он, — фыркнула Аленка. — Ты так стоишь, будто тебя гусь сзади щиплет.

Я не выдержал и хохотнул. Остальные тоже еле сдержались. Даня засопел, но дергаться перестал. Понял, что с тремя бабами ему не совладать.

Бешмет сел ладно. Пелагея отступила на шаг, оглядела Даню и коротко кивнула:

— Добре.

Потом надели черкеску.

И вот тут мальчишка, у которого совсем недавно на глазах рухнул мир, вдруг переменился. Перед нами стоял уже не встрепанный сирота, а молодой казачонок Данила Дежнев.

Даша это тоже почувствовала. Я заметил, как она глянула на брата, тихо вздохнула и отвела глаза. Только губы у нее дрогнули.

Семен даже присвистнул.

— Гляди-ка, Даня. А хорош! Любо!

— Отстань, Сема, — улыбнулся тот, довольный, но пытавшийся это скрыть.

Я принес две разгрузки, которые недавно привез Аслан от пятигорского шорника.

— Ну-ка, — сказал я. — Поверх черкески примеряй.

Сема помог брату снарядиться.

Я подошел, поправил ремень под плечом, чуть ослабил пояс.

— Вот так. Чтобы не болталось, но и не жало. В ней тебе бегать, ползать, стрелять. Натирать не должна. Сейчас она пустая, а в походе будет набита всяким добром, и вес тоже иметь станет. Главное, что все будет под рукой.

Даня кивнул.

— Руку подними.

Он поднял.

— Теперь вторую.

Поднял и вторую.

— Присядь.

Он присел, потом прошелся туда-сюда. Разгрузка сидела хорошо, как и вся справа, сшитая нашими девчатами с Пелагеей.

— Любо, — сказал Аслан, глянув на меня.

— Угу, — кивнул я. — Мне тоже нравится.

Пелагея еще раз обошла Данилу кругом,