Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Удар!

Жало заточки вонзилось в грудь Фордзона. Точно в сердце. И еще раз. И еще. И все это — секунда, не больше.

Меня поразило лицо Момента. Исчез столичный денди с напомаженным зачесом, с идеальным, по линеечке пробором. Будто оскаленная маска злодея, невесть откуда взявшись, прилипла к лицу. И зачес растрепался, пробор исчез. Ударив в третий раз, он с силой выдернул лезвие из плоти с противным, чмокающим звуком и умелым локтевым ударом врезал Фордзону по зубам.

Тот завалился назад без большого шума. Я не видел, что там с ним, но слышал какие-то невнятные звуки — последние бесплодные усилия духа, расстающегося с телом. А затем стихли и они.

Все еще скалясь, Момент достал белоснежный носовой платок, вытер жало заточки. Платок вмиг окрасился алым. А само холодное оружие исчезло так же, как и появилось.

— Фехтование, — сказал Момент хрипло. И голос у него стал другой, не похожий на прежний. — Рапира!

Он рассмеялся, сел и ладонью пригладил волосы. Пальцы слегка дрожали.

Вера и бровью не повела при этой дикой сцене. Слегка отпила из недопитого стакана.

— Я вам говорила, — сказала она. — Вот и подтвердилось.

Глава синдиката промолчал. На меня не смотрел, но я-то видел, что ему важна моя реакция. А реакции не было. Я подцепил вилкой ломтик ветчины, перекинул на свою тарелку. Пальцем указал на коньяк:

— Не возражаете?

— Возражаю, — сказал он. — Мы не договорили. Кашалот?

Тот прокашлялся и произнес невнятным мятым голосом, как будто нарочно косил под дурачка:

— Так это… Тема ходит среди людей, верно Момент сказал. Подумать есть над чем…

Похоже, этот старый увалень был здесь главным мозговым центром. Начальником штаба. Говорил мало, но с Кучером они привыкли понимать друг друга с полуслова. В этих немногих словах, надо полагать, было заключено гораздо больше информации, чем было озвучено.

— Ладно, — подытожил Кучер. — Вера?

Она чуть пожала плечами:

— Я согласна с мужчинами. Идея в целом разумная, но нуждается в уточнении.

ККК посмотрел на меня.

— Ну, слышал? Почти единогласно. Уточняй.

Все это говорилось так, словно ничего не произошло, словно никакого трупа не валяется на полу. Все невозмутимы, включая женщину. Да и я сам выгляжу совершенно бесстрастно. Чем, несомненно, выиграл во мнении главаря.

— Ну, прежде всего, мне надо постараться попасть в караул. Это моя забота. Вам о том думать не надо.

— А если не попадете? — слегка обострила Вера.

— Попаду, — ухмыльнулся я. — Если б не так, я с вами разговоры бы не разговаривал. Поясняю: состав будут формировать на Москве-товарной-Рязанской, а караул наберут с других отделений. И из личного состава МГБ. Под видом ВОХР.

При этих словах мне ужасно захотелось увидеть Верино лицо, но я не стал. Смотрел на Кучера. Прямо в глаза. Надо отдать должное старому вору — ни малейшей эмоции на его изможденном лице не промелькнуло.

Я рассказал, что с виду обычный грузовой состав пойдет не по привычной для сибирских маршрутов ветке Владимир — Горький — Киров — Пермь, а южнее: Рязань — Пенза — Куйбышев — Уфа и так далее. До Омска. А оттуда, собственно, одна дорога.

— Сколько рыл в карауле? — спросил Кучер, избегая слово «людей».

— Пять или шесть. Я — начальник, остальные мои подчиненные.

— И что, ты собрался их перебить?

— Ну, что я, душегуб какой, — спокойно сказал я. — Все сделаем культурно. Чай, снотворное. В нужное время в нужном месте. На подходе к Коломне. Там в одном месте поезда всегда сбавляют ход. Мне надо личный состав усыпить до этого, приготовить ящики к сбросу. В ящике два слитка, это примерно двадцать пять кило. Не легко. Но справиться можно. Открываю дверь, сбрасываю четыре ящика, прыгаю сам. В идеале все должно занять секунд тридцать. Дистанция — метров сто пятьдесят-двести. Место там глухое, кругом заросли. Ваша задача — быть там. Подхватить ящики, меня, и слинять. Путь отхода надо продумать. В Коломне наверняка хватятся, поднимут тревогу. Вот нам за это время нужно отойти так, чтобы не нашли. Задача сложная, однако выполнимая. Когда? Точный срок отправки неизвестен. Но и это решаемо. Детали уточним по ходу.

Облик ККК и здесь остался абсолютно безучастным. Он молчал, и никто не смел слова молвить. Можно было подумать, что главарь окоченел как Кощей Бессмертный.

Но вдруг он ожил. Потянулся к бутылке водки и сказал:

— Выпьем.

Глава 17

Выпили. Уже по-партнерски. Я ощутил, что дело идет на лад. Разбойники если и не поверили мне, то заинтересовались. Видимо, раскинув мозгами так: если не врет, то можно этим заняться. А если врет, так всегда успеем шлепнуть. Игра стоит свеч.

— Ну, допустим, — изрек, наконец, Кучер. — Над этим стоит подумать всерьез.

— Что ж, — сказал я сдержанно. — Очень хорошо. А я со своей стороны начну ускоряться. Есть ходы-выходы.

Я сказал это с явным намеком: действую не один. Меня в операции с золотом покрывают силы, о которых распространяться незачем. И я должен поделиться с ними своей частью добычи.

Умный поймет. А они тут все были не дураки. Включая Гену Момента.

Он вновь вернулся в облик денди — полностью, совершенно. Ну никак, никаким воображением невозможно представить, что под оболочкой изящного столичного щеголя, завсегдатая театров, концертных залов, коктейль-холла прячется лютый зверь. А оно так и есть.

Конечно, я не стал морочить себе голову над этой психологической загадкой, но не отметить ее не мог.

— Кирилл Кириллович, — мягко произнесла Вера, — я пойду? У меня завтра показ, надо быть готовой.

— Когда? — оживился Гена. — Во сколько?

— В четырнадцать ноль-ноль.

Он зачем-то вскинул левую руку, глянул на роскошные золотые часы:

— Постараюсь быть.

— Можно, меня наш гость проводит? — спросила Вера.

Кучер посмотрел на меня так, что я сразу этот взгляд прочитал:

— Ну, что вы. Никаких вольностей. Я личное со служебным никогда не путаю. Потому и умный такой.

Главарь вроде бы нехотя, но кивнул. И обратился к Кашалоту:

— Нам тоже скоро пора. Падаль надо прибрать, чтобы ни слуху, ни духу. Ни приметы, ни следа.

— Сделаем, — равнодушно бормотнул тот.

Вера встала, надела перчатки, взяла сумочку:

— Ну что, Владимир Павлович, идемте? Я недалеко живу, на Каретном.

— Пешком? — я тоже встал. — Или на метро?

— Посмотрим.

Мы вышли уже в темноту. Сторож рынка встретил нас чуть ли не поклонами — видно, Вера здесь уже была звездой.

— Спасибо, дядя Митя, — приветливо сказала она старичку. А мне сказала так: — Давайте все же на метро. Одну станцию