Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

— Хм. Интересные сюрпризы — как палка о двух концах.

Он рассмеялся:

— В данном случае, думаю, это конец хороший. Со знаком плюс.

На что-то он намекает, поганец. На что? Неужели…

Память вмиг подкинула мне пассию Фордзона, от которой, как говорят, Солнце гаснет. Она, что ли?

Да, насколько я понял, на встрече должен присутствовать генералитет банды. Кучер и его замы. И эта звезда Бетельгейзе? Зачем она?

Ну, посмотрим.

Тем временем мы дошли до Тишинского рынка. Он был закрыт, но для нас преград не было, сторож немедля распахнул калитку, мы прошли на территорию. Моя вохровская форма, похоже, вызвала у него особый трепет.

— Прошу, — жестом пригласил Гена.

Вошли в здание с табличкой «Администрация». Уже в длинном коридоре я услышал невнятный гул голосов. Он усиливался, было ясно, что говорят, посмеиваются за одной из дверей. Я уловил и женский смех.

Похоже на то…

Гена толкнул эту дверь:

— Прошу.

Я шагнул, увидел богато накрытый стол. Бутылки с водкой, коньяком, винами. Разнообразные закуски.

Голоса враз смолкли, взгляды устремились на меня. Три мужских лица и одно женское.

Солнце гаснет, говорите? Да для меня будто второе Солнце вспыхнуло.

Глава 16

На меня смотрела Вера Шаталова. Собственной персоной.

Конечно, я и глазом не моргнул. Она скользнула взглядом — даже не без любопытства — что там за мужик? Но совершенно как по чужому, словно видит меня впервые в жизни.

— Всем добрый вечер, — сказал я.

— Кому добрый, кому нет, — ответил почему-то Гена, обходя меня справа и проходя к столу.

— Милости прошу, — скупо обронил сухощавый лысый старик. Со стороны — ну дряхлый доходяга. Возможно, когда-то долго болевший туберкулезом.

Тем не менее взгляд у этого чахоточного был такой, что можно представить, как кого-нибудь бросает в дрожь.

— Благодарю, — я не стал говорить «спасибо», употребил слово нейтральное. Снял фуражку, присел к столу.

Вера наклонилась к сумрачному детине с бульдожьей рожей, прошептала что-то на ухо. Тот нехотя кивнул.

Так. Пораскинем мозгами.

Конечно, Вера — наш агент, внедренный в эту банду. Зачем внедрять в уголовную среду сотрудницу МГБ?.. Ладно, пока вопрос отложенный. Другое на повестке дня.

Эта компания явно затеяла что-то. Какой-то спектакль. Посмотрим! Я тут не один по крайней мере.

На Веру я старался не смотреть, но даже из того, что увидел, я понял, почему старый поэт был в восторге.

Она и раньше была красивой женщиной, но сейчас стала роскошной. Дорогое изящное платье, прическа, макияж, со вкусом подобранные кольца, серьги, браслет — все в одну точку, одно дополняет другое. Не потеряв красоты и шарма, она обрела светскость — теперь это была настоящая московская штучка, неуловимый отблеск столичного шика лежал на ней.

Итак, кто есть кто?

Чахоточный — это, естественно, Кучер. Он же ККК. Сумрачный, грубый Фордзон, исполненные бульварного лоска Гена и Вера, и еще один тип, массивный и немолодой, с какой-то сонной, даже добродушной физией. Это, видимо, был Кашалот. Но ни к напиткам, ни к еде никто не прикасался без распоряжения главного. Дисциплина железная.

— Ну что, — наконец, объявил Кучер, — выпьем по маленькой, да начнем, благословясь.

Тут все ожили, расколдовались, а Вера обратила внимание на меня:

— Уважаемый гость, вы что предпочитаете?

И безмятежным взором посмотрела мне в глаза. Я ответил таким же взглядом, вежливо улыбнувшись:

— Коньяк.

— Пожалуйста, — изящным жестом указала она на пятизвездочную бутылку.

— Не лезь! — рявкнул вдруг на нее Фордзон. — Не бабье дело!

Я усмехнулся:

— Вы хотите сами мне налить? Не возражаю.

И придвинул стакан.

Несмотря на изобилие, изяществом стол не блистал. Никаких рюмок. Грубые граненые стаканы.

Фордзон уставился на меня, сверля взглядом:

— Ты чо, дятел? Тебя кто спрашивает?

Я пожал плечами:

— Никто. Зачем чего-то спрашивать? А вот за словами надо следить.

Взгляд бандита стал злым и темным, как грозовая ночь. Вполне можно было ожидать от него какой-нибудь сволочной выходки. Я к ней, конечно, был готов, и сунься он — ответка бы прилетела мгновенно. Умылся бы и отдохнул на полу.

Но борзого громилу угомонил сам Кучер:

— Не греми запчастями, Фордзон. Ты не на улице. Здесь у нас честная компания. А ты гость, бери что хочешь, угощайся. Только лишку не бери.

— Меру знаю, — сказал я. И налил себе грамм сто коньяка.

Выпили. Вера тоже пригубила красного вина. Я незаметно зыркнул на нее, еще раз подивившись тому, какая все-таки она красивая.

Пожалуй, я соврал, сказав, что красота осталась при ней. Нет. Она стала еще прекраснее. И дело даже не в московском глянце. Она сама по себе расцвела, по-женски. Я подумал, что через несколько лет она достигнет просто невероятного великолепия. Но тут же одернул себя: не твое дело, товарищ майор. Не отвлекайся.

Выпили все очень сдержанно. Так же нежадно поели. Ветчина, сало, рыба, пряности: квашеная капуста, огурцы. Свежие яблоки, груши, сливы. Нетрудно догадаться, что все это великолепие — плод стараний директора рынка, находящегося на побегушках у Кучера.

К спиртному без команды никто не притрагивался, а команда последовала другая:

— Ну, честной народ, выпили, поели, пора к делу перейти. Слово нашему гостю. Он, я понимаю, к нам прибыл с деловым предложением.

— Именно так, — я отложил вилку.

Речь я продумал заранее. По плану и начал:

— Я не имею чести принадлежать к вашему миру, и вряд ли буду. У меня своя дорога в жизни. Но в этом случае наши дороги пересеклись. Как это назвать, не знаю. Судьба там, или нет. Но просто так ничего в жизни не бывает. Это я знаю точно. Если я здесь — значит, так надо. Предлагаю вам совместную операцию. Сделаем ее — и разбежимся. Каждому свое.

— Хэ! — грубо воскликнул Фордзон. — Сказочник. Слышь, Момент! Он вообще откуда взялся, этот…

И не договорил. Главарь только руку вскинул вперед ладонью — и жлоб заткнулся.

— Потом, — очень спокойно сказал Кучер. — Будет слово. А пока слушаем гостя.

— Благодарю, — повторил я. — Итак, про операцию. Первое: вы видите, что я работаю в ВОХРе. На железной дороге. Начальник караула. Так вот: имею совершенно достоверные сведения…

И далее я изложил то, что мы сформулировали с Локтевым.

В строжайшем секрете в один из грузовых поездов, следующих на Дальний Восток, будет включен вагон с золотыми слитками. Для передачи китайским коммунистам, отчаянно борющимся за власть у себя в стране. Такая поддержка будет им как манна небесная. Да, в масштабах государственных объем невелик — на самом деле один вагон, примерно 40–45 тонн. Но что это для нас