Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

посулил большие деньги — и дал приличный задаток, а Капля, подобно императору Тиберию рассудил, что деньги не пахнут. И согласился. По правде сказать, была мыслишка у него лаве взять, да кинуть «немчуру-фраера»… Ага, не тут-то было. Быстро понял, что чуть вильнешь — и «немчура» тебя либо на перо, либо пулю промеж глаз. А главное, из-под земли сможет достать. В этом уголовник убедился твердо. И стал работать на врага.

При этом он продолжал жить своей воровской жизнью. Попался на мелкой краже. Получил срок. Совсем небольшой. А 7 июля 1945 года был амнистирован. Осипов же свой срок отбыл полностью.

Так они оба вернулись в Москву, где Каплин вновь нашел своего шпионского босса. Правда, не напрямую, а через связного. Получил распоряжение: создавать криминальные группировки, вести преступную деятельность, при этом не сливаясь со «старым» преступным миром.

— Смысл? — живо переспросил Локтев. — Неужели они об этом не задумывались? Зачем немецкому шпиону продолжать какие-то действия, если никакой Германии больше нет⁈

На самом деле — после капитуляции, подписанной фельдмаршалом Кейтелем, государства Германия не существовало. На его бывшей территории расположились четыре оккупационные зоны: советская, английская, американская и французская.

— Связной сообщил, что шеф теперь будет работать на американцев, — сказал я. — А денег посулил еще больше.

Полковник задумался.

— Да? Хм.

— Что-то не так?

— Да как-то концы с концами не сходятся. Ну я же связист как-никак, у нас все основные посольства под колпаком. Мы бы такой контакт заметили. А его нет. Какие-то личные контакты на улицах? Да здесь тоже глаз да глаз, вроде бы мышь не проскользнет. Это, правда, уже не моя епархия, но я бы знал… Ну да ладно. Что дальше.

Дальше я рассказал, что неведомые силы помогли отбывшему срок администратору устроиться заведующим небольшим продмагом с постановкой задачи: сколотить разбойную группу. Что он и сделал. Не удержался. Будучи по природе авантюристом, увидел в этом то, что наполняет жизнь драйвом. Каплина же определили в группу уже собранную — но та сгорела при налете в Перово. «Шефа» Осипов ни разу не видел, знал о нем только то, что слышал от Капли. Со связным общался, ни о чем не спрашивал, лишь получал указания.

Выслушав меня, Локтев долго, энергично растирал ладонью гладковыбритые щеки и подбородок.

— Ну что ж… — наконец, произнес он. — Надо аккуратно прощупать местный Райторг. Кто просунул Осипова на должность заведующего? Ладно, это я беру на себя. От покойника Капли кое-какие интересные ниточки вроде бы тянутся, но надо проверять… Ладно, ты пока отдыхай, а завтра в районе обеда звони.

Встреча эта состоялась на знакомой мне «кукушке» на Староконюшенном. По дороге домой я неустанно размышлял. Огромный объем информации вроде бы систематизировался, раскладывался по полочкам. Но целой картины все же не было.

Уже подъезжая к «Белорусской», я зафиксировал промежуточный вывод: наше расследование на верном пути. Но чего-то не хватает. И не то, чтобы всяких деталей, а понимания чего-то ключевого.

Вот это и предстоит понять.

К дому я подходил в сумерках. Было тепло, тихо, очень мирно вокруг. Вот и подъезд. Я шагнул на крыльцо…

Стоп. Что-то не так.

Глава 15

Что не так?

Я приостановился, обернулся, как бы желая поглубже вдохнуть вечерний воздух…

И понял, в чем дело.

Из подъезда слабо тянуло куревом. Чуть заметно, но все же. Вроде бы ничего особенного. Но раньше я такого не замечал. Вход в этом старом доме устроен так: дверь, еще дверь. Дальше лестница и дверца в подвал. Вот между второй дверью и подвалом можно затаиться, и будет почти незаметно. Там днем-то темновато, а в сумерках вовсе ничего не разглядеть.

Порыскав взглядом, я увидел на газоне камушек размером с пятачок. Подхватил его, поднялся по ступенькам.

Шел так, чтобы мои шаги отчетливо звучали. А за полшага до второй двери, не перейдя за нее, я подался корпусом вперед — и с силой швырнул камень влево.

— А бл…! — раздался вскрик.

Оружие у меня всегда с собой. В данном случае — наган, положенный сотруднику ВОХР.

— Выходи с поднятыми руками, — сказал я негромко и спокойно, — И без резких движений. Не то вместо камня пуля полетит.

— Выходи, — повторил я и отступил к крыльцу. И взвел курок, вызвав характерный звучный щелчок.

Двое с угрюмым видом вышли из простенка. Руки они подняли, но как-то стыдливо, не по-настоящему. Вроде волейболистов в момент подачи со стороны соперника.

Молодые, лет двадцати — хотя, наверное, помоложе, допризывного возраста. Самая натуральная шпана, приодетая с дрянным и жалким хулиганским шиком. Рожи хмурые, глаза злые. У одного пунцовое пятно на левой скуле, явно должное превратиться в синяк.

Тактика с камнем сработала.

Я убрал револьвер.

— Ну, говорите, — предложил я. — Кто такие, чего хотели?

Простейшие формулировки выбрал сознательно, решив, что более сложные до этих индивидов не дойдут.

Однако, я недооценил степень их глупости. Во всяком случае, того, что с фингалом. Он вдруг бросился на меня.

Не знаю, что за расчет был здесь. Может, и вовсе никакого. Вполне возможно, персонаж мыслил инстинктами, всплесками эмоций. А более-менее разумные действия были исполнениями приказов.

Я среагировал мгновенно. Чуть заметный уклон и резкий присед. Напавший налетел на мое правое плечо нижним краем ребер, утробно икнул — и я сильным пружинным толчком подкинул тело, используя его естественный импульс.

В итоге придурок совершил акробатический этюд, взмыв вверх ногами, описав в полете дугу и грохнувшись наземь. Хорошо, что не на асфальт, а на газон, хотя он здесь одно название: неровный и утоптанный. Но все же не асфальт.

Шмякнувшись, агрессор вновь то ли икнул, то ли крякнул. И замер с вытаращенными глазами.

Второй замер, как вкопанный. Тоже с широко открытыми глазами. Видать, произошедшее не вмещалось в его скудном сознании. И в этой паре он, конечно, был ведомым.

— Ну что, юниор, — сказал я ему. — Тогда ты докладывай. Кто послал?

— А?

— Шишку на, — повысил голос я. — Не притворяйся идиотом, не то сейчас лечить буду. Так же как этого, — я кивнул на поверженного. И рявкнул: — Кто послал, говори!

Он вмиг ответил:

— Фордзон.

— Кто это?

— Кто?

— Ты что, дурак? Отвечай. Здесь я спрашиваю.

— Так это… Есть тут такой. Жиган такой лихой.

— Какую задачу поставил?

— Чего?

Нетрудно понять, что мой собеседник не отличался способностями к логике и риторике. Тем не менее, с помощью угроз и наводящих вопросов мне удалось кое-что из него вытянуть.

Пока этот диалог длился, лежащий более или менее сумел оправиться, перевернулся, встал