Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

— Совершенно верно. А в Филях все было так, как будто один какой-то придурок прибежал, и ему случайно повезло. На самом деле — никаких случайностей, все продумано до мелочей. Очень разные инсценировки. Совершенно сознательно.

— И все это сочинил заурядный директор продмага? — спросил я. — Какой-то злой гений!

— Так я к тому и веду, — спокойно подтвердил Степан Семенович. — Я тоже не очень поверил. И его биографию копнул. Так что вы думаете? Деятель искусства.

— Да вы что⁈ — от души изумился Локтев.

— Сам своим ушам не поверил, — Лощилин встал. — Еще чаю?

— Не откажемся, — мгновенно отреагировал Лев Сергеевич. — Так что там у него с искусством?

Оказалось, персонаж был когда-то администратором музыкальных и цирковых коллективов. Погорел на «левых» концертах. Отсидел. По возвращении путь в прежнюю жизнь для него оказался закрыт. Пришлось переквалифицироваться — не в управдомы, так в завмаги. Но и там ему показалось тесно.

— Наверняка приворовывал, — сказал Лощилин. — Но ведь таким типам все мало, мало, мало! Знаю таких. Не могила, так тюрьма исправит. Лет на двадцать. Пока у них в этих налетах обошлось без крови. Но и это до поры-до времени. Можно не сомневаться.

— Значит, их надо брать срочно! — воскликнул я. — Вы в милицию сообщили?

Мои собеседники переглянулись так, словно я сказал нечто неловкое. Показалось, что по лицу старика промелькнула усмешка.

— Это… вам товарищ полковник объяснит, — произнес он с особым оттенком.

Ладно — решил я. Какие-то загадки. Разберемся.

А Лощилин продолжил:

— Таким образом. Вот у нас две группировки. Условно назовем их банда оружейников и банда торговцев. Годится?

— Как рабочий вариант, — сказал я.

— Хорошо. Идем дальше. Банда спортсменов. Или не совсем банда.

Только сказал он так, и в памяти мгновенно промелькнуло дело братьев Старостиных — отцов-основателей спортобщества «Спартак», в 1942 году обвиненных в создании преступной группы. И то, как старшего из них, Николая, вытаскивал из ссылки Василий Сталин.

Не знаю, почему я это вспомнил. Речь пошла совсем о другом.

Тайными тропами до отставника дотекла весть о том, что в одном из подразделений спортобщества «Трудовые резервы» сложилась криминальная группировка… Или даже не скажешь так. И вот это интереснее всего.

У стен есть уши — как раз про хозяина. Он умеет сделать так, чтобы информация лилась к нему отовсюду.

Тренеры и спортсмены этого клуба — вернее сказать, спортивно-оздоровительной площадки — еще не успели сделать ровно ничего криминального, а стены уже сигналили старому детективу, что тут неладно.

— Информаторы у меня, — сказал он, — соображают хорошо. Даже если мелочь какую принесли, значит это не безделица. Я им доверяю.

Дальше мы уточнили кое-какие второстепенные детали, а я начал смекать, что недоговорили мои собеседники. Но промолчал, конечно, понимая, что Локтев сейчас сам все скажет.

Когда мы вышли от Лощилина хитрым путем — через коридор, потом перейдя в другой дом, а уж оттуда в переулок, и неспешно направились к Страстному бульвару — полковник сказал:

— Слушай, Владимир. Ты понял, наверное, скрытый смысл этого разговора?

Я помолчал секунды две.

— Это о том, что «товарищ полковник объяснит»?

— О том самом.

Понял я гораздо больше, чем должно слететь с языка. «Фильтруй базар, Соколов!» — велел я мысленно себе, а вслух сказал очень сдержанно:

— Понял я то, что старикан в контакте с нашим ведомством, минуя МВД.

— Тепло, — ухмыльнулся полковник.

Я хмыкнул:

— Могу и так сказать, чтобы горячо стало. Наш прямой начальник? Генерал Питовранов?

Теперь паузу взял Локтев. Несколько секунд мы шли молча, неспешным прогулочным шагом.

— Зрите в корень, майор, — сказал он наконец. — А теперь, так я понимаю, и мы усиливаем эту линию.

Я согласно покивал, размышляя.

— Другими словами, если враг искал поддержку в преступной среде, значит, мы ищем следы этой поддержки в этих трех группировках. Оружейники, торгаши, спортсмены. Так? Вопрос: а могут ли они все быть связаны друг с другом? Даже не подозревая этого?

— Быть может все, — согласился майор. — А узнать мы сможем, только действуя.

— И срочно, — добавил я. — Этих артистов погорелого театра нужно брать за жабры прямо сейчас. Иначе они сотворят непоправимое.

— Твоя правда, — вздохнул полковник. — Ладно, будь здоров. Пойду начальству докладывать, да и других забот с меня никто не снимал. Радиоигры почти все на мне, голова пухнет… Как, между прочим, у тебя дела с деньгами?

— Пока в норме. А я, между прочим, хотел бы уточнить свое официальное положение.

— В этом плане все четко. Прикомандирован к центральному аппарату МГБ. Денежное содержание в соответствии со званием. Начисляется отсюда, так что можешь подходить в кассу… Ну, детали разъясню. Все, до встречи!

Мы расстались. Я пошел по шумной, всегда празднично оживленной улице Горького, привычно фиксируя обстановку вокруг себя — и размышляя.

Кстати говоря, был я в вохровской форме.

В том, что я узнал сегодня, были некие логические пробелы. Я сознавал их, чувствовал, как чего-то существенного не хватает во всей мысленной конструкции, вполне разумной. Но еще не мог схватить эти минусы.

В раздумьях, но не ослабляя над обстановкой, я дошел домой.

Поймал себя на том, что называю «домом» комнату в московской коммуналке. Усмехнулся.

Вошел в квартиру, прошагал к своей комнате. И услышал сзади певуче-медовое:

— Уважаемый сосед!

Я обернулся.

Конечно, это была Нина.

Выглядела она порочно-соблазнительно. Она вправду была красива: голубоглазая блондинка с правильными чертами лица. Выше среднего роста. Заметно ухоженная, с модной прической — представляю, как бросалась она в глаза в толпе, на фоне большинства усталых, измотанных женщин, хотя бы и сверстниц.

Сейчас она была в темно-синем шелковом халатике, раскрывающем декольте немного больше, чем принято. Но не чересчур. И мужским нутром я совершенно безошибочно догадался, что под халатиком ничего нет.

— Здра-авствуйте, — пропела она, улыбаясь.

И голос у нее был обольстительный — ну прямо одна из сирен, призывавших Одиссея. И взгляд голубых глаз излучал сладкую сказку. Не сомневаюсь, что искусством околдовывать мужчин она владела в высшей степени.

— Здравствуйте, — ответил я корректно и даже приветливо, но без малейшего отклика в тему «мужчина-женщина». — У вас ко мне дело?

Не сомневаюсь, что она уловила мой психологический барьер. Тем не менее, продолжение последовало в том же игривом духе:

— Да! Мне нужна ваша помощь.

— Слушаю вас.

Тон ответа самый нейтральный.

Она чуть потускнела, однако кокетливые нотки из голоса не исчезли, хотя речь пошла о вещах пустяковых: взять взаймы «пару щепоток» поваренной соли.

— Найдется, почему не быть, — я открыл дверь. — Прошу.

Походка у нее была изящная,