Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

— Фраер у тебя в штанах висит вниз головой, — сказал я очень спокойно. — Ты что, не видишь, на кого ты пену погнал по дури?

И я недвусмысленным движением расстегнул застежку кобуры, чуть отшагнув вправо и полуразвернувшись.

Сзади нас блокировал один. Ну, задача упрощается.

Честно сказать, я считал, что главарь от моих слов сейчас впадет в показушную истерику («че ты сказал⁈ Повтори! Да ты че? Да я тебя сейчас порву… порежу… покромсаю… Гуляш из тебя сделаю…»)

Но ничего похожего не случилось.

В голосе прорезалась усмешка, когда он сказал второму:

— Ты смотри. Борзый какой. Счас тихим станет.

— Стой, стой, — внезапно зачастила Вера совсем иным, каким-то угодливым тоном — никогда я за ней такого не замечал. — Саша, не надо, не кипятись.

Так. Это значит, я Саша. Ну ладно.

Вера поспешно стянула перчатки и полезла в сумочку.

— Я так понимаю, — игриво заговорила она, — ребята берут налог за проход по их территории. Таможенный сбор. Ну что ж, сбор, так сбор. Минутку…

Главарь нехорошо хохотнул:

— Ха! А дамочка-то соображает. Слышь, пацаны? С нее и натурой можно налог взять. Слышь, ты, фифа? Поиграем в папку-мамку?

— Минуту, — повторила Вера, и вынула из сумки нечто.

Выстрел! Выстрел!

Две вспышки во тьме.

Бандит рухнул как скошенный колос — Вера стреляла по ногам.

Еще выстрел!

Второй пронзительно взвизгнул, закрутился волчком, хватаясь за раненую ногу.

Третий остолбенел — и я влепил ему таким размашистым колхозным свингом, который никогда б не прокатил на ринге. А тут — на! Точняк в челюсть.

Придурка снесло в кусты, точно и не было его тут.

Где-то недалеко залился отчаянным лаем невидимый пес, его лай тут же подхватила вся окрестная лохматая братва.

— У, сука… с-сука! — выл в унисон с собачьим хором главарь, от боли катаясь по земле. Третий лежал в кустах, второй куда-то ускакал на одной ноге.

— Саша! — вскричала Вера. — У него пистолет.

Я вмиг смекнул, выхватил наган и рукоятью жахнул налетчика по балде.

Анестезия. Дурак враз заткнулся, протянулся неподвижно. В доли секунды я обшарил его пиджак — есть! Пистолет.

— Бежим!

И мы понеслись мимо зарослей, через какой-то двор, сопровождаемые надсадным лаем. Вера неслась так лихо, несмотря на каблуки и узкое платье, что я рассмеялся:

— Вера Васильевна! А ты сильна бегать.

— Так учили, — отшутилась она, — в НКВД.

— А почему я у тебя Сашей стал?

— А какая разница? Хоть Коля, Вася — лишь бы не Володя.

— Это я понял… А, ладно!

Действительно — какая разница.

Так мы выбежали на Большой Каретный. Остановились, отдышались, вслушались. Псы еще сердито долаивали что-то свое, непонятное нам, но в остальном было тихо.

— Ну, кажется, ушли, — Вера обернулась.

Если жители и милиция спохватились насчет выстрелов, то нас эти волнения уже не коснутся.

— Вот мой дом, — указала она на пятиэтажную громаду. — Зайдешь?

— Можно.

Дом, конечно, Ноев ковчег, но мы удачно прошмыгнули незамеченными, да и в квартире — коммунальной, естественно, — было сравнительно тихо.

Я с интересом осмотрелся в Вериной комнате — чистенько, аккуратно, скромно.

— Как ты тут обосновалась?

— Нормально. Сперва был нездоровый интерес со стороны отдельных лиц, но потом лица быстро поняли, что не по Сеньке шапка. С тех пор по струнке ходят.

— Но для них ты…

— Ну, что ты! Конечно, никто ничего не знает. Для них я — манекенщица ОДМО на Кузнецком. Конечно, пользуюсь покровительством высоких персон.

— А, так вот какой показ у тебя завтра!

— Тот самый. Я на самом деле там работаю. И даже в лидеры выхожу.

Ну, в этом я не сомневался. Даже раскрасневшаяся от бега и слегка растрепавшаяся, она выглядела роскошно. А уж какова он на подиуме! С такой-то фигурой! Представляю.

ОДМО — Общесоюзный дом моделей одежды. Открыт в 1944 на Кузнецком мосту, еще во время войны.

— Ладно, — сказал я. — Давай трофей посмотрим.

Трофей оказался неожиданно редким «зверем» — итальянской «Береттой» 1934 года. Ну, после войны каких только стволов не гуляло по стране! Не удивительно. Пистолет же самой Веры — так называемый карманный или дамский «Браунинг» 1906 года, калибр 6,35. Вернее, одна из его бесчисленных испанских копий. В межвоенный период пиренейские оружейники наклепали тьму тьмущую таких маленьких недорогих пистолетиков, разбежавшихся по белу свету.

— А стреляешь ты важно, — заметил я. — Как ты ему обе ходули прострелила, я и моргнуть не успел.

— Так учили, — хмуро повторила она. — Пусть еще Бога благодарит, что я ему не отстрелила ничего. Ненавижу эту сволочь уголовную! Успела налюбоваться на нее.

Последние фразы прямо полыхнули пламенем.

Суть здесь была такова.

Итак, Питовранов определил старшего лейтенанта Шаталову внедриться в уголовную среду. Исходя из внешних данных старшего лейтенанта и возникла тема ОДМО, вполне себя оправдавшая. К красивой манекенщице стали быстро липнуть темные личности — все они просеивались через анализ Питовранова, и отвергались как малоценные. Не представляющие интереса.

Пока на горизонте не появился эстет Гена Момент.

— Вот с этим мне было велено войти в контакт. Ох, и тварь! — беспощадно сказала Вера. — Ну, да ты сам видел. Покойник Фордзон не лучше был, хоть и другого пошиба. Да там все один другого стоят. Пауки в банке. Только вот…

Она запнулась.

Только вот сам Кучер. Странно — призналась Вера — но в этом типе она уловила что-то человеческое.

— Он, конечно, не говорил, но мне кажется, что я ему кого-то напомнила из прошлой жизни. Не знаю. Давнюю любовь, мать, дочь. Не знаю.

— А Фордзон?

— А этот начал за мной ухаживать. Если так можно назвать.

Вера сумела быстро влиться в шайку на роль соблазнительницы богатеньких «бобров». Подобная публика, разумеется, в ОДМО валила валом, и опытная разведчица умела с ними работать.

— Тоже сволочь, — припечатала она.

Да и вообще, она соображала быстро и метко, в том числе и за это ее стал ценить Кучер. А между Моментом и Фордзоном за нее разгорелось ревнивое соперничество. Фордзон вообще-то был повыше рангом, хотя оба входили в ближний круг. Кстати, у него Вера и вымутила пистолет — просто так, как игрушку, да еще наивно делала вид, что впервые в жизни видит подобное,

Я уже сообразил, почему его кончили на общем собрании, да еще при мне. Спросил Веру, и она подтвердила: да, пошли сведения, что Фордзон крысятничает — завел шашни с другой бандой…

Вот тут я напрягся:

— Да? А с какой именно?

И вновь не ошибся — Вера назвала группу