Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Тут же он поспешил объяснить ситуацию с покойным Фордзоном. Тот тоже был нечист на руку, и его заподозрил Кашалот.

— А вас нет?

— Ну, — самодовольно усмехнулся Момент, — со мной ему где же тягаться! А этого придурка он расколол. Ну, тому и поделом. Как говорится, покойный не был нравственным человеком.

Я подумал, что подонок не все мне рассказывает. О чем-то он умалчивает. Но это неважно. Я слушал совершенно спокойно, с лицом, по которому ровно ничего нельзя было прочесть.

— Я вас понял, — столь же равнодушно и ответил я. — Как говорят американцы: ничего личного, только бизнес. Ваши предложения?

— Самые простые и понятные. Ваша доля будет больше. Размеры обсудим. Но сразу могу сказать: это будет куда солиднее. Да и саму операцию мы проведем гораздо лучше.

— Это почему же? Убедите меня.

— Да вы сами увидите. Несравнимо. Организация!

Слушая его и говоря сам, я прогонял возможные расклады с бешеной скоростью. Провокация? Реальная измена? Все может быть. От такого гада ждать можно всего.

Быть может все, но мне-то надо выяснить одно. Правду. Как?

А вот как.

Я внезапно изменился в лице, вскинул руку:

— Тише!

Он застыл.

— Что? — спросил шепотом.

Я чуть помолчал, и шепотом же ответил:

— Минутку.

Бесшумно встал, подошел к двери, вслушался. Резким толчком открыл.

Нет, в квартире все было тихо. Где-то вроде бы бубнило радио.

Постоял, послушал. Закрыл дверь.

— Привычка — вторая натура, — сказал я, возвращаясь.

Вот тут все решали секунды. Я мгновенно прикинул расстояние, время, свою скорость.

Шаг. Два.

Еще во время беседы, пока Гена упивался витиеватой речью, я незаметно расстегнул кобуру. И теперь все зависело от быстроты реакции моей и его.

Я сознавал, насколько опасной может оказаться недооценка Момента. Недаром у него такая кличка.

Но он Момент, а я опер МГБ. Чтобы какой-то уркаган стал быстрее меня? Да ни в жизнь.

Миг — и хлесткий удар рукоятью револьвера в башку. Повыше правого виска. Чтобы вырубить, но не убить. Даже не покалечить. Лишь бы он, тварь, отключился на минуту.

Так и вышло. Оглушенный Гена безвольно повалился со стула, но я подхватил его, бесшумно уложил на пол.

Наручники входят в комплект снаряжения начальника караула ВОХР. Я тут же использовал их, тем более, что мой удар оказался точно рассчитанным, можно сказать, ювелирным. Гена вырубился меньше, чем на полминуты.

Замкнув ему руки за спиной, я грубо покатал обездвиженное тело в английском костюме «Андерссон энд Шеппард» по полу, не жалея джентльменской одежды. Обшарил все карманы. Огнестрельного оружия не было, а смертоносная заточка — вот она, тут как тут. Естественно, я вынул ее, отложил в сторону. Деньги, документы. Первое я трогать не стал — мне его поганые деньги ни к чему. А вот документы просмотрел. Они оказались совершенно исправны.

Все это заняло минуту-две, за это время Момент стал приходить в себя. Пробормотал:

— Эт-то чего… Как понимать⁈

— Как предисловие к настоящему разговору, — сказал я. — Который только начинается. Ферштейн? Немецким языком владеете?

Я примерно представлял, в каком мутном очумении сейчас находится Момент. Но мне было необходимо, чтобы он меня понимал.

С силой приподняв потерпевшего, я усадил его на тот же стул, с которого он съехал.

— Сидим ровно! — предупредил я и тоже сел.

— Немецким? — пробормотал неверным языком Гена. — Ты что, думаешь?..

— Теоретически возможно, — усмехнулся я. — Но в данном случае не думаю.

Если он перешел на «ты» — ну, так тому и быть.

Видимо, еще не очень соображая, он попробовал пошевелить руками — ага, не тут-то было. Но приходил он в себя быстро, на лице не было глупого бессмысленного выражения, которое не раз я наблюдал у таких вот ошарашенных. И на войне, и не только. Мозги реально у мерзавца работали. Сейчас он усиленно соображал — как же так прокололся, как влип, и что делать в данной ситуации…

Я решил ему помочь:

— Вот что, гражданин Мигунов (так он значился в паспорте)… Хотя, какой ты, к черту, Мигунов! Момент и есть Момент. Ладно. Ты, полагаю, пришел в себя? Хорошо. Сейчас мы с тобой отправимся к Кучеру, где я и расскажу, как ты меня гнул на измену. Пусть решает, что делать. Если это проверка такая была — ну ладно. А если ты крыса по вашей терминологии — тогда разговор другой. Пошли!

Момент презрительно хохотнул:

— Дурак ты, вохра. Ну раскинь мозгой: хотели бы тебя проверить, так через Верку сделали бы. Она хоть и манекенша, но баба умная, она бы тебя раскрутила как пропеллер. И готово!

Не то от удара в жбан, не то от стресса Момент растерял свой «интеллигентский» выговор. Начал выражаться примитивно.

Теперь хмыкнул я:

— Не убедил. На ходу сочинил аргумент. Ну-ка придумай что-нибудь получше.

Он заерзал на стуле. Я рассчитал правильно: он явно решит, что я сомневаюсь. И можно найти в моем сомнении лазейку.

— Да ты включи думалку-то, говорю! Как думаешь, кто у Кучера главный мозг? Генеральный штаб?

— Думаю, Кашалот.

— Правильно! Вижу, умеешь. Так вот: он бы никогда на меня эту миссию не возложил. Если уж совсем идти на откровенность, то из-за него я и начал искать обходные пути. Ну то есть как? — поспешил сказать он. — Я же в самом деле одинокий парус, как в стихе у… Пушкина…

— У Лермонтова.

— Ну да, да. Когда-нибудь да завинтил бы в неведомую даль. А тут этот троглодит. Я же чувствую: будет он под меня копать! Ну вот я и пошел искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок… Это опять не Пушкин?

— Здесь не урок литературы. Говори по делу.

— Увы, в классической поэзии слабоват, каюсь. А по делу все сказал — предложение в силе.

Момент вернулся к изящной словесности.

Я сделал вид, что задумался. То есть, я вправду задумался, но мне необходимо было дать это понять Моменту.

Получилось. По его роже я увидел, как в нем забрезжила надежда.

Ну, мне того и надо. Я выстроил план действий. Правда, требовалось подкрепление.

— Ладно, — сказал я. — Проверим. Пошли.

— Куда?

— Без вопросов.

Телефона в квартире не было. Был на первом этаже в коммуналке вроде нашей — когда и почему его установили, не знаю. И весь подъезд, если не дом, бегал звонить. Наверняка жители этой квартиры осатанели бы от нашествий, но кто-то ушлый придумал за каждый звонок брать деньги по таксофонной таксе. На общеквартирные нужды.