Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Полковник был озабочен сверх меры — я сразу понял, что он перегружен всякими делами помимо моих. Тем не менее, он сразу же включился:

— В твоих словах есть дельный смысл. Но Василий Иосифович, сам понимаешь, что за персона. На особом положении. Хотя подход можно найти. Сработаем.

Он пояснил, что «дверцей» в ближний круг Василия может стать его адъютант Сергей Капелькин, в недавнем прошлом известный футболист. Теперь тренер в ВВС.

— Вот через него и присмотримся, — пообещал полковник. — А твоя задача — довести до конца дело с оглоедами с «Сокола». Да, и подготовка к погрузке, отправке… золота, — он усмехнулся, — тоже на тебе. Начинаем. Похоже, клюнуло всерьез.

В этих словах я убедился в ближайшие дни, вернее, ночи. Именно в ночное время проводилась загрузка фальшивого «золота». Вот здесь-то я окончательно убедился в размахе мероприятия. Питовранов — это власть и мощь в куда больших масштабах, чем предполагается по его должности. И в этом есть загадка. Бог даст, доберемся и до нее.

Итак, ночь на Белорусском вокзале. Темное небо, яркий свет прожекторов, рабочий шум, лязг, остро-дымный запах железной дороги. К обычному «столыпинскому» вагону подъехали четыре крытых «студебеккера». Лично замначальника вокзала, озабоченный и немного напуганный, привел бригаду грузчиков.

— Вот, — сказал он, — собрал самых надежных. Все давно работают, никаких нареканий…

— Очень хорошо, — прервал я. — Товарищи, подойдите поближе.

Ледяным голосом я разъяснил им особо секретный статус мероприятия и велел расписаться в специальном бланке, предупредив:

— За разглашение предусмотрена уголовная ответственность. Это всем ясно?

— Ясно… да… ясно… — нестройно загудели пролетарии.

— Расписывайтесь.

Часть солдат ВВ, прибывших на машинах, оцепили вагон, часть подключились к грузчикам, начали перетаскивать из кузовов в вагон деревянные ящики, не очень большие, но видно, что очень увесистые. Ящики новенькие, из свежих досок, и на них трафаретно выведено: ГОСБАНК СССР.

Чуть ли не минута в минуту к окончанию разгрузки подъехала вторая колонна грузовиков. Процесс повторился. А потом еще несколько раз.

После того, как все кончилось, мы с неразговорчивым капитаном МВД тщательно пересчитали ящики, расписались в актах, накладных — он сдал груз, я принял. Военные отбыли, а я и мои верные «вохровцы» Саша и Сережа в этом вагоне переехали на Ярославский вокзал — для конспирации. Там мы «столыпина» опломбировали, начальник ВОХР вокзала, естественно, присутствовал при этом. А вагон спустя сутки-двое надлежало перегнать на Товарную-Рязанскую.

Не знаю, наблюдал ли за этим некий тайный глаз, был ли он среди грузчиков или в другом месте — но назавтра же меня через посредника вызвали на совещание к Кучеру. В глубоком секрете. Очень поздним вечером. По сути, ночью. И на сей раз не в администрации рынка, а в подсобке с отдельным входом. Сумрачном помещении, тускло освещенном слабенькой лампой без плафона. Она давала чудовищные тени, при малейшем движении мечущиеся по всему пространству, что выглядело как-то запредельно нуарно.

Кроме главаря и меня присутствовали Вера, Момент и Кашалот. Вера как всегда выглядела на пике стиля, я же прибыл в «рабочем» облике, правда, пистолет на всякий пожарный прихватил. «Вальтер».

Я рассказал о погрузке. Вера подтвердила — Госбанк получил предписание об отгрузке пятидесяти тонн золота в Хабаровск. Заговорили и уголовники, из чего я понял, что чекистам удалось отлично провести все дезинформирующие мероприятия. Блатная Москва бурлила от слухов о «золотом эшелоне». При этом все слышали звон, да не знали, где он. Сплетни, домыслы, версии плодились как грибы после дождя. Кучер с Кашалотом заметно торжествовали, чувствуя себя единственными обладателями тайных знаний.

Я старался незаметно наблюдать за Моментом. Тот выглядел совершенно невозмутимым. Действительно, есть талант у подлеца, точно Вера подметила.

— Короче, все делаем по плану? — повернулся ко мне Кучер.

— Давайте карту, — сказал я.

По карте мы еще раз посмотрели точку: примерно знаменитый 101-й километр. Чуть не доезжая до Коломны. Отметили подъездные пути и пути отхода.

Теперь Кучер глянул на Момента. Тот понял без слов:

— Сделаем, базаров нет. Нам всего-то одна машина и два-три человека нужны. Возьму надежных ребят. Армяна, Чердака. Может, еще кого-то. И все путем!

Главарь все смотрел на Момента. Вроде бы бесстрастно, но что-то нехорошее мне стало чудиться в его взоре.

Это чутье. Все то же выдрессированное опытом чутье хорошего опера. Что-то не так во всей обстановке.

Тем же чутьем я уловил, как напряглась Вера. У нее-то оперативный нюх не хуже моего.

Она расстегнула сумочку, достала коробку папирос «Дюшес».

— Здесь курить можно? — обратилась к Кучеру.

— Для нас все можно, — угрюмо пошутил тот.

Вера подержала папиросы и все же сунула обратно в сумочку, не закрыв ту.

— Ладно, воздержусь, — сказала она.

Так. Я незаметно проверил локтем «Вальтер». Все в норме. Выхватить — полсекунды.

Мне почудилось, будто время вдруг замедлилось, стало тягучим, вязким.

— Ну что, все на этом? — бодрым тоном спросил Момент.

— Нет, не все, — вдруг сказал Кучер.

А на массивной роже Кашалота, чем-то похожего на Муссолини, как будто промелькнуло злорадство.

Кучер полуобернулся, зычно крикнул:

— Балда!

И я увидел, как смертельно побледнел Момент.

Глава 21

Дверца распахнулась, вошли двое. Первый — здоровенный детина ростом под два метра, второй не столь высокий, но тоже мощный.

Гена вскочил, сунул руку за пазуху.

— Сядь, гнида! — рявкнул на него Кучер.

Я вмиг понял, что к чему.

— Убью! — вскричал Момент. — Кто сунется — труп!

— Балда, кончай его, — велел Кучер. — Ссучился, падла.

Я мыслил быстро, Вера тоже. Одна мысль на двоих: в эту секунду негодяй Момент нам дороже всякого сокровища. Теряем его — считай, теряем выход на «спортиков». И все дальнейшее — туман.

В такие мгновенья работа мысли — это «Вальтер» в руке и огонь на поражение.

Выстрел — и левый глаз Кучера превратился в страшную багровую дыру. Выстрел — и пуля пробила правый висок Кашалота. Оба обмякли и свалились так, будто не люди, а тряпочные куклы.

Бах! Бах!

Это уже Вера выхватила свой «бэби-Браунинг» и влепила две пули великану Балде. Калибр 6,35 — конечно, не бронебой, но дуплет свалил даже такого дылду. Он грузно повалился навзничь, неудачно пытаясь схватиться за складские стеллажи. Рука сорвалась, рухнул.

Из четверых остался один — безымянный крепыш. Этот уже успел проскользнуть вглубь помещения. Как⁈ Черт его знает.

При виде моего ствола он дернулся туда-сюда, бросился к двери. Я вскинул «Вальтер», нажал спуск…

Осечка.

Черт! Я дернул кожух-затвор,