Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

— Сбежал, гад! — процедил я.

— Дергаем отсюда! — взвизгнул Момент. — Там ход есть, я знаю.

Не поспоришь.

— Вера, бежим!

Я крикнул это — и поразился, что она не реагирует. Больше того, не смотрит на меня. Веки полуприкрыты, взгляд вниз.

— Вера!

Она стала медленно клониться вперед — уже бессознательно, но из последних сил еще борясь с неизбежным.

И вдруг из уголка ее рта побежала струйка крови.

— Он ей в спину… Вот!

Момент метнулся вперед, схватил что-то на полу.

Я бросился к девушке, подхватил ее, ощутил пугающе неживую тяжесть тела.

Гена показал мне окровавленный штык-нож от винтовки СВТ — собственно, кинжал с длинным обоюдоострым лезвием. И приспособлением для крепления на оружейный ствол. Тут же кинул штык на пол.

— Вера! Вера! — отчаянно восклицал я, уже понимая, что не дозовусь, что это все, она уходит от нас, и не услышу я ее последних слов, и сам ничего не смогу сказать ей на прощанье. И не увижу больше никогда.

— Уходим, вохра! Уходим! Ты ей ничем больше не поможешь. Нам теперь бы самим себе помочь!

Мне было дико сознавать, что этот гад прав. А он был прав. Я офицер госбезопасности, я на задании, которое надо выполнить. И ничто не должно быть мне помехой. Сделай или умри. Иначе никак.

И я осторожно опустил теплое, но уже безжизненное тело на пол. И ринулся вслед за Моментом между высоченных стеллажей.

— Вот тут, — бормотал он на бегу, — тут выход в переулок, оттуда во дворы… Я тут насквозь все знаю. Уйдем! Там уже шухер, поди. Сюда!

Мы неслись по каким-то подворотням, дворикам, проскакивали в узкие щели между сараями, сквозь заросли деревьев и кустов. Ветви хлестали меня по лицу, по шее, чего я почти не ощущал. Вообще эти минуты потом казались призрачными — то ли было это со мной, то ли не было — этот бешеный ночной бег по московским закоулкам.

Наконец, Гена остановился.

— Все! Все, вохра. Оторвались. Теперь им нас ни в жизнь не найти.

Он плюхнулся прямо на землю, тяжело дыша.

Я огляделся, насколько позволяла полутьма. Луна ныряла в облаках, но осмотреться худо-бедно можно было.

Момент, видать, и вправду знал окрестные места как свои пять пальцев. Это был дворик-не дворик, а какой-то пустырек, с одной стороны ограниченный забором, с других — всякой растительной дичью. Сдержанный шум мегаполиса доносился сюда так, будто Москва была не вокруг, а где-то за черт-те сколько верст.

Гена начал приходить в себя, к нему стал возвращаться его фирменный блудливый юморок:

— Вот тебе и приключенческий роман… Майн Рид, майн готт! Слушай, Владимпалыч, а в тебе есть литературный дар? Не замечал? Может, опишешь этот сюжет?

Так. Надо сбить этот шутовской настрой. Вернуть гаденыша в психологическую оборону.

— Я сейчас другой сюжет распишу, — пообещал я. — Как они тебя поймали? Игрок хренов! Где ты прокололся?

— Да черт его знает, — в голосе проскользнули виноватые нотки. — Кто-то сдал, какой-то бес.

— Разумеется. Зато разговоров-то было: я, да я, да голова моя! Да ни в жизнь… Ага, как же. Щелкнули, как семечку.

— Ну, допустим, это не совсем так. Хотя в целом признаю: проглядел. Это Кашалот, конечно. Больше некому. Одна такая голова там. Машина Тьюринга! Недооценил. Да. Недооценка противника — огромный минус. И ведь знаю я это! Горел на том, случалось. Нет, опять на те же грабли…

Он еще немного побалаболил на отвлеченные темы, а я с холодной ненавистью думал о том, что из-за этого скота погибла Вера, и больше всего мне сейчас хочется выхватить «Вальтер», продырявить и заткнуть выродка. Но я этого не сделаю. Даже вида не подам. И не потому, что будет слышно. А потому что он сейчас мой главный шанс, моя надежда. И уж не знаю, смешно это или нет — но и он в данную минуту наверняка ненавидит меня не меньше. Но вида не подаст: он сумел выработать в себе умение скрывать чувства. Но и это опять же не главное. Главное — что и я для него нить, на которой держится золотой куш. Игра, где можно сыграть. Да, можно и сгореть. Но можно и сорвать такой банк, что раз в жизни. И пока он во мне заинтересован, он мой верный союзник.

Мысленно я усмехнулся этому, внешне оставшись невозмутимым.

— Ладно, — прервал я его устный трактат. — Что было, то было, а вот что будет? Нам же теперь надо на дно залечь. Есть мысли?

— Тебе-то залегать незачем. Никто не видел, можешь быть уверен. Кашалот если что организует — промахов не будет.

— Единственный промах — на тот свет отправился.

Гена хрипло рассмеялся:

— Так этого он не мог учесть! Они же рассчитывали только меня кончить. А для тебя-то я — волшебный фонарь, так? Ты не мог меня потерять.

Теперь он рассмеялся победно.

— Ну, это взаимно, — сказал я. — Ты тоже.

— Согласен.

— Ладно, давай к делу. Тот, что убежал — кто это?

— Борька-то? Это Борька Квач. Подручный Балды.

— Квач?

— Да. Погоняло такое.

— Откуда?

— Ну что ты, Владимир Палыч? У меня в жизни слишком много задач, чтобы о таком думать.

— Тоже верно. Так что он?

Момент уже успел крутануть в голове свою аналитическую машину. Выдал результат:

— Ну, тебя он вряд ли знает. И уж ментам точно не расскажет. Однако, рисковать нельзя. Он может просто тебя увидеть случайно где-то на Тишинке.

— Логично, — признал я.

— Еще бы, — в голосе Момента послышалось самодовольство. — Поэтому… Когда отправка вагона?

— Послезавтра или третьего дня. Вряд ли позже.

Гена кивнул. Похоже, у него была такая же информация. Что не удивительно.

— Поэтому ты прав. Залечь надо. Эти пару дней тебе придется где-то перекантоваться. И чтобы у твоих начальников никаких подозрений не было.

— Решу вопрос.

— Где?

— Не твое дело.

— Согласен, не мое. Но контакт нужен. А хотя… — перебил он сам себя, — хотя давай так: завтра… ну часов в пять пополудни. Да. Самое лучшее. Там, на спортплощадке на Песчаной. Только чтоб железно!

— Чугунно. Буду.

— Так. Палил ведь ты не из штатного Нагана?

— Заметил?

Он ухмыльнулся. Я сказал:

— А ты куда сунул руку? Пугал их, что ли?

— Ну вот еще! Я что тебе, пугач? Пушку с собой взял. Как без нее на это толковище идти? Никак!

И вынул из нагрудного кармана все то же нечто в духе маленького «Браунинга».

Сколько таких трофейных «жилетников» расползлось по стране во