Белый царь - Илья Городчиков

— Каким?

— Вы оставляете мне свои карты. Все, что у вас есть. И оружие. Временное, — добавил я, видя, как вытянулось его лицо. — Когда будете возвращаться другим путём, получите обратно. Это плата за беспокойство и гарантия, что вы не пойдёте войной на моих людей.

Уилсон вскочил.

— Оружие? Карты? Это грабёж!

— Это цена за жизнь, — отрезал я. — Ваши люди умрут в горах без проводников. Мои индейцы знают каждую тропу. Без них вы либо замёрзнете, либо попадёте к шошонам. А те, в отличие от меня, не берут в плен. Только скальпы.

Он замер, переваривая. Его спутники переглянулись.

— Вы дадите расписку? — спросил наконец Уилсон. — Что оружие вернёте?

— Дам. С печатью и подписью. Именем императора всероссийского.

Он выдохнул, снова сел.

— Хорошо. Мы согласны.

— Финн, — я повернулся к ирландцу. — Проведёшь их. Возьми с собой троих индейцев, самых надёжных. Доведёте до океана, покажете воду, поможете с фургонами. И сразу назад.

— Сделаю, — кивнул Финн.

— И ещё. — Я снова посмотрел на Уилсона. — Передайте своим: если кто-то из вас вернётся с ружьём, я буду стрелять. Если кто-то из моих людей пропадёт по вашей вине — я найду вас и убью. Лично. Даже в Цинциннати. Понятно?

Уилсон сглотнул, но взгляд выдержал.

— Понятно.

Мы ударили по рукам. Американцы ушли готовиться к выходу, а я остался с Финном.

— Где тебя носило? — спросил я, когда дверь закрылась.

Ирландец вздохнул, почесал затылок.

— В плен попал. Шошоны. Шёл по восточной тропе, как вы велели, наткнулся на разведку. Взяли тёпленьким, без выстрела. Сколько вы в плавании были — столько я оставался в плену. Потом сбежал, когда они на охоту ушли. И набрёл на этих американцев. Блуждали в горах, как слепые котята. Я предложил сделку: выведу к океану, если не тронут и покормят.

— Умеешь ты влипать, — я усмехнулся. — Что про шошонов узнал?

— Много. — Финн оживился. — Племя большое, воинов до пятисот. Ружья есть, английские, новые. Торгуют с кем-то из белых, но не с индейцами. Вождь — старик по имени Белый Волк, хитрый, как лис. На восток не ходит, сидит за хребтом, копит силы.

— Значит, готовятся.

— Похоже на то.

Я кивнул. Всё сходилось. Томпсон успел настроить индейцев против нас, прежде чем сдохнуть. Англичане работали через него, снабжали шошонов оружием, ждали, когда те ударят. Таким раньше всё больше могли похвастаться французы, но и саксы не дураки — верные тактики сразу берут в расчёт.

— Ладно, — сказал я. — Иди отдыхай. Завтра поведешь американцев. А послезавтра — снова в разведку. Мне нужно знать, где шошоны, сколько их, когда собираются нападать.

— Сделаю, — Финн встал, но у двери обернулся. — Господин Правитель… спасибо. За то, что не бросили. Я слышал, вы меня искать собирались.

— Собирался. Ты наш человек, Финн. Своих не бросаем.

Он кивнул и вышел.

Вечером я стоял на стене, глядя на запад, где за горизонтом садилось солнце. Американцы разбили лагерь у ворот, готовились к выходу. Финн проверял снаряжение, переговаривался с индейцами. В городе зажигались огни, пахло дымом и свежим хлебом.

Ко мне поднялся Матвей-следопыт. Индеец двигался бесшумно, я заметил его только когда он оказался рядом.

— Господин, — сказал он тихо. — В горах огонь. Большой костёр. Сигнал.

Я вскинул подзорную трубу, всмотрелся в темнеющие склоны. Далеко, почти у самой линии снегов, мерцала точка. Не костёр — искра. Кто-то подавал знак.

— Чей?

— Не знаю. Шошоны так не делают. Они тихие, когда в разведке. Это белые.

Белые в горах, подающие сигналы. Англичане? Или те, кто снабжал шошонов ружьями?

— Наблюдать, — приказал я. — Костёр потухнет — запомни место. Завтра с утра пошлём туда людей.

Матвей кивнул и исчез, растворившись в темноте.

Я ещё долго стоял на стене, глядя на мерцающую точку. Внизу, у ворот, американцы пели песни — тягучие, заунывные, про дальнюю дорогу и потерянный дом. Где-то там, за хребтом, ждали шошоны с английскими ружьями. Где-то там, в темноте, подавал сигналы неизвестный враг.

Колыбель моя качалась над пропастью. Но теперь у меня была империя за спиной. И я не собирался проигрывать.

Утром, провожая американцев, я поймал взгляд Уилсона. Купец смотрел на меня с каким-то странным выражением — не то с уважением, не то с опаской.

— Мистер Рыбин, — сказал он, уже сидя на лошади. — Я передам своим, что здесь есть хозяин. Но предупреждаю: скоро здесь будут тысячи. Не все такие мирные, как мы. У многих будут свои карты. И своё оружие.

— Передавайте, — кивнул я. — И передайте ещё: у меня тоже есть карты. И оружия хватит на всех. И земельки под могилку каждому.

Он усмехнулся, тронул поводья, и караван двинулся в сторону гор. Финн с индейцами пошли впереди, указывая дорогу. Я смотрел им вслед, пока последний фургон не скрылся за холмом. Потом повернулся к Лукову, стоявшему рядом.

— Что думаешь?

— Думаю, что это только начало, — ответил штабс-капитан. — Первая ласточка. За ними придут другие.

— Значит, будем встречать. По-русски. Хлебом и солью. А если сунутся с ружьём — свинцом.

Луков хмыкнул, — Это по-нашему. Это мы умеем.

Мы вернулись в город. Работа ждала. Лесопилка, кузница, новые специалисты, индейцы, золото, шошоны за хребтом, сигнальные костры в горах. Дел было невпроворот.

Но впервые за долгие месяцы я чувствовал, что стою на твёрдой земле. Дом. Крепость. Люди, которые верят. Всё остальное — решаемо.

Глава 16

Отряд старателей вернулся на рассвете, через несколько дней после моего появления. Тогда я часто выходил на улицу из дома, чтобы проветрить голову после изучения отчётов за то время, пока меня не было в Калифорнии. Их скопилось столько, что голова шла кругом. Туман ещё лежал над бухтой, чайки только начинали первые круги над водой, когда со стороны восточных холмов показались восемь сгорбленных фигур. Шли быстро, сбивчиво, но без паники — значит, не с пустыми руками, но и не с пустыми от тревоги головами.

Я заметил их ещё со стены. Луков, дежуривший на бастионе, перехватил мой взгляд и молча кивнул. Мы оба знали: если бы они нашли только золото, то шли бы ровнее. Торопливость означала