Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

Я поправляю на себе полупрозрачное платье, которое отобрала у танцовщицы, так удачно отставшей от остальных. Новый силоцвет оказался очень кстати.

С каждым движением позвякивают золотые монетки на лифе и талии моего нового платья. На моей голове лежит разноцветный платок цвета закатного неба, идеально скрывая волосы, которые вмиг бы меня выдали, а нижнюю половину лица прячет лоскут ткани, оставляя лишь мои глаза.

Единственная проблема – я не умею танцевать.

Из головы не выходит рассказ Азура, и теперь до меня начинает доходить, почему жители Астры так смотрели в мою сторону. «Огненная дева, что явится к Вратам Звезды, будет править мечом, и я приду с ней…» – то были последние слова невесты Дармонда, прежде чем она взмыла в воздух, обратившись драконом. Она не вернулась, и уже позже принц нашел ее растерзанное тело в каменистой пустыне, к северу от Астры. Будто она знала, что ее ждет, и все равно полетела навстречу своей погибели.

Нет, она точно знала это, как и то, что я приду сюда. Ошибки быть не могло. Мои волосы обратились в огонь незадолго до прихода в Астру, и моя связь с камнями и оружием варров лишь усиливалась. Но что означали ее слова «я приду с ней…»? Азур поведал мне, что слухи ходили разные. Одни считают, что их принцесса переродится в новом теле, ведь мало кто здесь знает, на что способны драконы на самом деле. Вдруг эти огненные существа, первые элементали стихии огня, и впрямь могут возрождаться из пепла? Но злые языки говорят и другое – будто «дева» принесет горести и войны. И будто бы она и стала причиной гибели принцессы.

Но во что верит Дармонд? О чем он мог подумать, когда увидел меня впервые? Я должна это выяснить.

Когда я захожу в комнату с низкими потолками, то попадаю в мир шелковых тканей и дивных ароматов. Сначала я даже не могу понять, куда мне идти и где искать принца, но тут вижу в самом центре низкие диваны, на которых расположился дракон со своей мужской компанией. Они сидят в круге лицом друг к другу и о чем-то болтают, а за их спинами снуют девушки в таких же, как у меня, платьях, с кувшинами или вазами с фруктами. Танцовщицы двигаются с такой грациозностью, о которой мне и не снилось. Две девушки танцуют в самом центре, строя глазки дракону и его спутникам. Звенят монеты на их нарядах, переплетаясь с непривычными мне мотивами, что идут от странных инструментов, похожих на гигантские груши.

Мне приходится соображать быстрее, чтобы влиться в это действо. Интересно, конечно, что дракон оставил меня, свою якобы «невесту» в библиотеке. Да еще и с «компаньонкой», которая, похоже, все еще дремлет на скамье. Спасибо новообретенному силоцвету, который умеет вытягивать силы из окружающих. Я лишь надеюсь, что не переусердствовала с магией камня, заключенного в меч.

Не успеваю я отыскать взглядом Призрака, как замечаю возле дракона знакомую юркую фигурку. Лицо девушки скрыто, как и у меня, но лишь наполовину, а над тканью, как два аметиста, сияют глаза Аоми. Она становится за спиной принца и поднимает руки, и я уже дорисовываю картину: представляю, как из рукава ее платья вылетает кинжал, устремляясь к горлу дракона.

Без лишнего изящества я пролетаю за спинами «отдыхающих» и других девушек, чуть ли не отталкивая Аоми от дракона. Она ошарашенно смотрит на меня, хлопая длинными ресницами, но тут узнает, кто перед ней, и сощуривается.

«Ты что творишь?» – одними губами говорит она.

«А ты?» – отвечаю тем же, кладя ладони на плечи принца. Даже сквозь шелковую ткань его халата я ощущаю жар, что идет от кожи, будто его внутренний дракон рвется наружу. И что дальше прикажете делать?

– Надеюсь, вы там не подрались из-за меня? – усмехается принц, не поворачиваясь. Потом кладет руку поверх моей ладони, и я чуть вздрагиваю. – Продолжай. У меня очень зажаты мышцы шеи после перелета. А ты, – он чуть поворачивает голову и кивает Аоми, – станцуй для нас.

Аоми испепеляет меня взглядом, но выходит в круг, а я нерешительно начинаю разминать принцу плечи и шею, пока не встречаюсь взглядом с мужчиной, который сидит напротив него. Призрак… точнее Булава, как он называет себя перед Драконом, развалился на диване, но он вовсе не расслаблен и не весел, пусть и смеется над шутками принца, как силоманты и вулканы, которые тоже здесь.

Теперь он смотрит пристально на меня, сомнений нет – я раскрыта. Но я уверена, что он будет молчать и не выдаст меня Дракону, а я смогу присмотреть за Аоми и уберечь ее от необдуманных поступков, реши она помочь Азуру. Как не вовремя я рассказала вулкану историю его матери! Может, все же неведение к лучшему?

Вся эта ситуация сводит меня с ума!

– Булава, – окликает его дракон, – вижу, тебе тоже не помешает расслабиться. – Принц вновь кладет ладонь поверх моей руки, накрывая кольцо-звездочку и на этот раз останавливая мои неловкие движения, которые вряд ли оправдывают его ожидания. – Иди к моему воину.

Я готова провалиться на месте, а встретившись взглядом с Аоми, я понимаю, что и она уловила неладное. Неужели у меня на лбу все написано, не хуже, чем на звездной карте? А если я сейчас перейду к Призраку, то Дракон узнает меня.

Я не могу предугадать, чем это нам грозит. Дармонд поругает меня? Выгонит из охраны? Решит, что я недостаточно послушна, и испепелит на месте?

Я перехожу от принца к Призраку и с облегчением замечаю, что Аоми вернулась на прежнее место, встав за спину дракона и принявшись массировать ему шею. И похоже, у нее это получается мастерски – принц зажмурился, а на его губах появилась блаженная улыбка.

Мне ничего не остается, как положить руки на плечи Призрака, ощущая ладонями каждый мускул, каждый зажатый узелок. Он напрягается еще больше, как, пожалуй, и я сама.

– Можно… посильнее, – просит меня Призрак. И я вдруг слышу усмешку в его голосе и вспыхиваю от ярости.

– Вот так? – сквозь зубы говорю я у него над головой и надавливаю что есть сил.

С его губ срывается стон.

– Какая ты злая… – выдыхает он еле слышно.

– Сам просил.

– Но не думал, что ты такая сильная.

Я вздрагиваю, мои руки замирают у него на плечах, ведь я прекрасно помню, что он сказал мне на прощание: что я недостаточно сильная для него.

Возможно, мой гнев становится той искрой,