Война песка - Дмитрий Львович Казаков

— Ооочень скучаем, кооотик, — протянула Лана. — А ты пришел нас развлечь? Спеть? Станцевать?

— У меня есть два протеиновых батончика, — похвастался финн.

— И мы должны ради них раздвинуть перед тобой ноги? — голос Гиты звучал нежно, почти страстно, но она могла изобразить любые чувства, на самом деле их не испытывая. — Или может быть показать сиськи?

— Ух, как вы могли такое подумать? — Эрик решил изобразить скромника. — Поболтаем. Этого достаточно.

Захрустели обертки, и девушки взялись за батончики.

— А откуда вы взялись такие красивые? — финн, судя по звукам, уселся рядом; он видел меня, и старался говорить вполголоса. — Говорят, из какого-то специального подразделения. Правда?

— Конечно, — Лана хихикнула. — Только не из того, которое тебе нужно.

— В ЧВК нет публичного дома, — влезла Гита.

Они как обычно играли в четыре руки, и в данном случае у Эрика не было ни единого шанса, несмотря на все его обаяние, на все пикаперские умения.

Но финн этого не знал, и поэтому затеял длинный и совершенно фантастический рассказ о своих подвигах. На середине его я уснул, а проснулся уже когда взошло солнце, с тяжелой, больной головой и судорогами в пустом кишечнике.

— Доброе утро, — сказала Гита.

Она сидела, скрестив ноги, Лана спала, горячий ветер обещал бурю.

— Доброе, — отозвался я.

— Тут нам сообщили, что эти вот штуки можно есть, — брюнетка указала на ближайший кактус. — Ну, я даже почистила… А воды нам немного скинули, один дрон до нас добрался.

Рядом с ее рюкзаком стояла маленькая, на поллитра бутылочка воды, а на рюкзаке лежали куски волокнистой бурой субстанции, напоминавшие на вид то ли сушеную дыню, то ли воблу. Жрать хотелось дичайшим образом, но выглядело это «блюдо» настолько неаппетитно, что некоторое время я колебался.

Но потом не выдержал, взял ближайший кусочек, самый маленький.

Ульдианский кактус не пах вообще ничем, был слабо горьким, и очень-очень жестким. Жевал я, ощущая, как волокна забиваются между зубов, колют десны, и с трудом проталкивал колючий сухой комок в горло.

С парой глотков воды дело пошло веселее.

— Спасибо, — я вытер губы ладонью.

— Подожди благодарить, — вид у Гиты был как у мамочки, кормящей любимое чадо. — Лану тошнило полчаса, тот лысик, который вокруг нас увивался, блевал так, что едва очухался.

Мне захотелось ее ударить.

Желудок пронзила острая боль, я отвернулся и сунул в глотку два пальца, чтобы вызвать рвоту. Но неприятные ощущения тут же прошли, а я так и остался сидеть, с засунутой в рот рукой.

Кусок колючей растительности ворочался внутри, укладываясь, приспосабливаясь.

— Эй, где ты тут⁈ — донеслось из зарослей, и между кактусов показался Вася. — Спишь? Я тебя вызываю-вызываю!

Я потянулся к рации, покрутил шпенек громкости, и обнаружил, что остался без связи. Батарейка сдохла, новую взять негде, и пауэрбанки мы с собой не взяли, понадеялись, что вернемся быстро.

До вечера умрут остальные, и что нам делать тогда?

— Пойдем, в караул нам, — сказал Вася. — Сыч уже ждет.

Он глядел в сторону, старался не встречаться со мной взглядом, явно помнил, что произошло ночью.

Я молча натянул снаряжение, застегнул ремешок шлема под подбородком, и пошел следом за Макунгой. Индеец обнаружился в той же точке, где мы сидели на страже вчера — с видом на южный горизонт.

— Это… ты, слушай… — начал Вася. — Я вчера думал… ну хотел пойти, и вообще… Только меня удержали. А ты и сам справился… ты же не злишься на меня?

Я молчал — злости не было, ощущал лишь разочарование в тех, кого считал друзьями.

— Мы повели себя недостойно, — подал голос Сыч. — Это ничем нельзя оправдать. Извини нас.

Проигнорировать такой заход было труднее, я почесал в затылке и хмыкнул.

— Темные ветра мира предков смущают любой рассудок, даже самый крепкий, — продолжил индеец. — Это не оправдание, но хотя бы объяснение… прости, если сможешь.

Ответить я не успел, с шуршанием и проклятиями из зарослей за нашими спинами выбрался Ричардсон, злой, как укушенный в задницу носорог, со свежей царапиной на щеке.

— Собирайтесь, через час уходим, — сообщил он.

— Чего? — глаза Васи округлились. — Так день же.

— Облака пыли в воздухе, — сказал комотделения. — Вроде бы правда не так жарко.

Небо и правда было мутным, и солнца палили без обычной лютости, хотя прохладой и не пахло.

— Идем обратно на север, — продолжил Ричардсон. — Дорога к полигону перекрыта. Вернемся к скалам, там дальше есть вода. Еду и бк нам смогут сбросить, но только не здесь. Вокруг ПВО. И выдвигаться надо немедленно, иначе нас накроют тут и уничтожат, как щенят.

Новости были, откровенно говоря, не особенно хорошими.

Глава 14

Сделав первый шаг на открытое место, я понял, что боюсь…

Да, мне доводилось стоять на здешнем солнцепеке, и даже бегать, но всегда рядом было где укрыться. На полигоне имелись кубы, башни и дредноуты, на базе деревья и здания, и все эти объекты давали тень.

Сейчас мы могли рассчитывать лишь на пыльные облака, но что если их сдует?

Все до единого выглядели подавленными — еще бы, мы снова идем прочь от безопасного места, удаляемся от своих, от источника гарантированной воды, еды, патронов. Мерзко скрипел под ногами песок, шершавый ветер царапал лицо.

Первых дрищей мы обнаружили уже через час — крылатый разведчик пронесся над западным горизонтом. Затем наткнулись на патруль из четырех безголовцев, но и эти нас не заметили — спасибо экранам.

Жажда, голод и усталость донимали куда сильнее любого врага.

В какой-то момент я понял, что на обычную пустыню наложилась другая, из моего сна, с разноцветными барханами. Я вступил на ярко-алый, точно свежая кровь, и споткнулся, поскольку провалился по колено там… мысли-прутья вонзились в мое сознание как пучок толстых, зазубренных стрел, завибрировали внутри.

Я вновь был на развалинах новосозданной крепости, и сражался со столбоходами, и телом, и разумом… И при этом не терял осознания того, где нахожусь на самом деле, куда иду и что вокруг…

— Держись, не позволь себя засосать! — воскликнула Гита.

Ведьмы наблюдали за мной, как