Война песка - Дмитрий Львович Казаков

На этот раз я избавился от мыслей-прутьев куда быстрее, чем в прошлый раз.

Но впереди оказался другой бархан, светло-желтый, почти прозрачный, сверкающий на солнце. Я опять споткнулся, хотя знал, что произойдет, и готовился к этому, и погрузился в эмоции дрища, странные, совершенно не похожие на человеческие, как во время драки с одним из представителей этого вида.

В этот раз я провалился глубже, и выбрался с куда большим трудом.

— Это… мне… кажется? — спросил я. — Может солнце?

— Нет, даже не надейся, — «ободрила» меня Лана. — Работай, боец, работай.

— Ты переосмысливаешь прошлый опыт, исходя из новой системы коорд… — голос Гиты превратился в неразборчивое бульканье, а я утонул по пояс в буром мелком песке.

Этот прятал желания поклонников священной плоти, бывших людей, изменивших себя, превратившихся в каннибалов. И эти желания были темны и соблазнительны, полны темного восторга и животного, кровожадного могущества, они манили простотой и естественностью: поглоти чужую силу, сделай ее своей, постигни тайны, стань избранным, поднимись над остальными.

Я с огромным трудом вырвался из этого болота.

Затем было сознание, которое я не сразу узнал — примитивное, способное двигаться лишь вперед-назад по проложенным для него рельсам. Только выскочив из него, я вспомнил Явонду, Тамурду и остальных девчонок, тоже бывших людей, но похищенных и измененных существами из Роденского эквината, восстановленных, улучшенных, но жестоко искалеченных.

В синем же песке, где крылись мысли тех, кто пытался напасть на нас через червоточины, я утонул с головой. Потерял себя, хотя продолжил идти, двигаться, ощутил лишь, как меня взяли под локоть с двух сторон.

Эти мысли были огромными и сложными, каждая — целый город, я не мог ухватить их даже за краешек.

— Не пытайся, не пытайся, — шептал кто-то из ведьм, я не узнавал голоса. — Отступись. Силой не получится…

— Что с ним? — этот голос принадлежал Цзяню.

— Н… у… — я попытался сказать, что со мной все нормально, но понял, что не могу вспомнить слов; точнее могу, но на язык лезут понятия из нескольких систем мышления сразу, сталкиваются друг с другом, борются за жизнь.

— Все в порядке, — слова Ланы звоном отдались у меня в ушах.

А затем я вынырнул в обычный мир, под свет двух солнц, дрожащий, мокрый от пота. Первое солнце коснулось отвисшим боком горизонта, и впереди показалась темная полоса — скалы, а в них пещеры, тень.

Я по-прежнему двигался, передвигал ноги, но автоматически, без участия разума.

— Серов, ты в порядке? Дойдешь? — Цзянь смотрел на меня, прищурив и так узкие глаза: есть вероятность, что этот тип видит, что со мной происходит, и в какой-то степени понимает, но скрывает.

Я кивнул.

— Он дойдет, — пообещала Лана. — Пинками гнать будем, но отстать не позволим.

Взводный недоверчиво хмыкнул и, ускорив шаг, догнал ту группу, с которой двигался.

— Только не пытайся ничего делать, — сказала Гита. — Ты сейчас будто младенец. Потенциал, голая вероятность. Голая, значит беззащитная.

Этому совету я смог последовать, я дышал, переставлял одну ногу, за ней вторую. Концентрировался на горячем воздухе, которым дышу, на тяжести бронежилета и каски, на запахе собственного пота, необычайно остром.

Меня трясло от слабости, волны головокружения накатывали одна за другой.

А когда мы подошли к скалам вплотную, меня все же вырвало, темно-желтой, вонючей желчью.

— Ничего, ничего, — Гита подала мне бутылку воды. — За все приходится платить. Когда двигаешься со скоростью, близкой к световой, не жалуйся, что масса растет бесконечно…

— Залегли!! — я упал до того, как сообразил, что происходит.

Мы находились метрах в ста от отвесной скальной стены, к ней вела пологая осыпь. Кавалькада всадников на шестиногих «водомерках» приближалась с востока, и казалось, они несутся прямо на нас.

— Ну, на то, чтобы их отогнать, патронов хватит, — проговорил Вася. — Ну а дальше…

Дальше нам останется только сдаться в плен первому же, кто пожелает нас забрать. Или ринуться в рукопашную, что против врага с дальнобойным оружием выглядит чистым самоубийством.

Я нащупал автомат, передвинул рычажок предохранителя на стрельбу одиночными.

— Может быть, мы? — сказала Лана.

— Нет, — отрезала Гита. — Пока опасности нет.

Тут и я сообразил, что аборигены движутся метрах в двухстах южнее, по пескам. Останемся неподвижными, не будем дергаться, тогда есть шанс, что нас никто не заметит.

— Ты не суетись, — брюнетка смотрела на меня. — Мы тебя прикроем.

Что-то мягко пощекотало затылок, и мне стало уютно и спокойно, как было дома, в детстве, в кроватке, при живом отце, не начавшей болеть матери, когда все было хорошо, когда этот дом у меня был…

А сейчас?

«Инвалид! — заорал кто-то внутри меня. — Ты не только хромой, ты еще и безумный!».

Всадники неслись мимо, не поворачивая голов — развевающиеся плащи, мешковатые одежды на округлых телах, ружья за спинами. А я скрипел зубами, боролся с собой, с этим отвратительным голосом, тыкавшим меня в мои слабые места… не настоящие даже, а выдуманные!

Справился, но не сразу, и кавалькада на шестиногих скакунах к этому моменту исчезла за горизонтом.

— Давай на запад!! — рявкнул Цзянь.

Рации сели почти все, кроме большой на спине у Хамида, и взводному приходилось командовать голосом. Усталость давила на каждого, обвивала руки и ноги, и мы походили скорее на группу укравших где-то оружие и снаряжение бомжей, чем на отряд бравых вояк: все в песке, смердящие потом, изнуренные.

Справа открылась трещина, достаточно широкая, чтобы проехал грузовик, и уходящий наверх проход.

— Пошли туда! — гаркнул Цзянь.

Подъем дался мне тяжело — ноги подгибались, икры терзали острые зубы судороги. Гита и Лана поддерживали друг друга, и я не мог понять, наигранное их утомление или настоящие.

Трещина закончилась, перед нами раскинулось плато, усеянное черными и белыми скалами, будто огромными шахматными фигурами. Здесь обнаружилась растительность, жесткая трава, и отдельные кусты, почти без листьев — шаровидные сплетения узловатых бурых веток.

Дрон вынырнул из-за горизонта с востока, жужжание мотора пощекотало нам уши.

— О, вот и посылка от батяни-комбата… — пробормотал Вася. — Водки там не найдется?

— Водку он сам выжрал, — с грустью в голосе заметил Эрик. — Хоть бы сигарет нам!

БПЛА