Война песка - Дмитрий Львович Казаков

Мы не знали, как дрищи общались между собой на расстоянии, но у них имелось некое «радио», позволяющее передавать сообщения.

— Быстрее!! Ускорили шаг!! — завопил Цзянь.

Я не понимал, куда он нам гонит, пока справа не распахнулся зев пещеры, достаточно большой, чтобы въехала легковушка. Хлопанье крыльев к этому времени стало громче, хотя летучего дрища мы пока так и не увидели.

— Чисто? — вновь повернулся взводный.

— Да, — ответила Гита, и Цзянь ринулся вглубь пещеры.

Остальные последовали за ним, под ногами оказался бугристый, скользкий пол, пахнуло влагой. Снаружи донеслось раскатистое шипение, раскоряченная тень мелькнула сверху, но мы уже оказались внутри, укрытые от наблюдения толстенным скальным сводом.

— Все, привал, — судя по голосу, «батарейка» закончилась и у взводного.

Бойцы попадали прямо там, где стояли, некоторые даже не скинули брони и рюкзаков. Ведьмы ухитрились свалиться мягко и изящно, устроили головы друг у друга на плече. Только вот мне повезло как утопленнику, поскольку Ричардсон выбрал меня, Ингвара и Эрика для первой стражи.

Пришлось вернуться к выходу в пещеру, и расположиться там.

— Болит рука, ох как болит, зараза, — пробурчал финн. — Обалдеть как, пацаны. Кошмар. И когда еще врачи до нее доберутся? А как мне с одной рукой девчонок обнимать? Никак. Увидит меня красотка Азна, и разлюбит… с одной конечностью-то…

Свою не совсем человеческую зазнобу из группы «Балда» он забыть никак не мог.

Эрик продолжал болтать, мы же с Ингваром молчали, глядя наружу, в редеющую тьму. Голова у меня кружилась от усталости и недосыпа, автомат выскальзывал из слабеющих пальцев, живот время от времени издавал голодное завывание.

— Сколько мы еще продержимся? — не замолкал Эрик. — Ну еще сутки максимум. Патронов даже если подгонят… от голода и жажды ослабеем, бери нас голыми руками. Отвратительно… отвра… — он зевнул и через миг уже храпел, голова упала на грудь.

Я потянулся толкнуть финна в плечо, но Ингвар меня остановил.

— Погоди, — сказал он. — Пусть отдохнет… И это, нам есть с тобой о чем поговорить, — норвежец потер переносицу, как делал всякий раз, когда нервничал — жест бывшего очкарика. — Расскажи мне про М, все что знаешь.

Я посмотрел на него как на сумасшедшего.

Этот тип обладал высочайшим уровнем интеллекта, отличной памятью, наблюдательностью, умением втираться в доверие и манипулировать людьми. Но все же он был безумнее мартовского зайца, и порой вел себя так, словно забывал о всякой рациональности.

Вот и сейчас — Ингвар отлично знал, что я подозреваю его в шпионаже, в том, что он собирает тут информацию. Но все же норвежец лез с совершенно неподходящими вопросами в самый неподходящий момент.

— Ты не понимаешь, — он смотрел проникновенно, изображал открытость и доверие, только я знал, что это игра, обман: если Гита с Ланой меня чему и научили, так это видеть чужие манипуляции. — В этом логове троллей мы можем заработать огромные деньжищи. Точнее — ты можешь. Не представляешь цену вопроса. Ты даешь мне сведения, а я включаю тебя в бюджет… и это будет сумма с шестью нулями, и вовсе не в ваших деньгах.

— Золото? — спросил я.

— Если захочешь! — в светлых глазах Ингвара мелькнул огонек, на какой-то момент он поверил, что сможет меня купить. — Или драгоценные камни. Легко перевозить и обналичить. Идеальный вариант. Только расскажи мне об этих женщинах… операторы-инструкторы, так они называются… что они умеют, чему тебя учат, что о себе рассказывают?

Я некоторое время смотрел на него, затем перевел взгляд туда, где выплывало из тьмы ущелье. Первые солнечные лучи побежали по скалам, желтым, оранжевым и цвета охры, стало видно, что тут есть растительность вроде лишайников или мхов, по камням заструились крохотные живые существа вроде многоногих ящериц.

— Мы вытащим тебя отсюда! — продолжал настаивать Ингвар. — Дадим что хочешь! Новую личность, охрану.

Но вот это точно перебор, ведь информатора вроде меня проще убить, чем идти на подобные траты.

— Нет, — я вновь посмотрел на Ингвара. — Я не продаюсь. Русские не продаются.

В глазах норвежца вновь мелькнул огонек, но уже другой, злобный и опасный.

— Очень жаль, очень, — сказал он медленно. — Ты представляешь для меня опасность. Ну а я обязан ликвидировать угрозу своей миссии любыми средствами, ты понимаешь — любыми.

Мне было противно и грустно — вот так встречаешь нормального мужика, дерешься с ним плечом к плечу, считаешь другом, а он оказывается врагом под маской рубахи-парня. Хотелось вернуться в тот день, когда мы только очнулись на плаце, а Ингвар вступился за меня в казарме, не знать ничего о его тайных занятиях.

Вот только фарш невозможно провернуть назад.

— Ты безумец, — я покачал головой. — Нам не выбраться.

— Вам — возможно, а я точно спасусь, — в его словах звучала железная самоуверенность. — Но… пора.

И он толкнул Эрика в плечо.

— А, чего? — тот захлопал глазами, сморщился от боли.

А я в этот момент ощутил прикосновение чужого разума, очень слабое, еле уловимое. Сначала даже решил, что показалось, но затем уловил шорох песка и «увидел» его струйку. Сомнений не осталось — где-то неподалеку шарахается дрищ, и скорее всего не один, а мы хоть и спрятались, но сами загнали себя в ловушку.

Я прислушался, но не услышал ничего, кроме свиста ветра и храпа в глубинах пещеры. Ну а затем и ощущение прикосновения исчезло, и я расслабился, задышал спокойнее.

— Ну что, как вы тут, титька павиана? — из тьмы явился зевающий Ричардсон. — Меняемся.

Я пошел туда, где дрыхли барышни из подразделения М, и устроился рядом с ними. Темнота поглотила меня, а вынырнул я из нее от боли во всем теле, во всех местах, куда упирались каменные выступы.

— Ну вот и прекрасно, котик сам проснулся, будить не пришлось, — сказал кто-то за моей головой обманчиво приятным женским голосом.

— Самое время для упражнений, — добавила Гита, и мне на грудь шлепнулся протеиновый батончик и наполовину пустая бутылка воды на поллитра: изобильный и питательный завтрак.

Ведьмы дали мне поесть, попить и отлить, после чего взялись за меня вплотную. Теперь они захотели, чтобы я воспринимал людей так же, как дрищей и прочих отличных от нас существ.

Уселись по сторонам, обняли, прижавшись тугой, сочной плотью, и принялись шептать.