Война песка - Дмитрий Львович Казаков

Уснул я мгновенно.

И обнаружил себя в руинах башни, разрушенного хранилища — круглая площадка, окружающие ее неровные зубцы. Смотревший на меня Цзянь улыбнулся, чиркнул спичкой, и у него под ногами вспыхнуло пламя, языки его затрещали, облизывая дрова и таблетки сухого топлива.

На какой-то момент я осознал, что это прошлое, что я бывал в такой ситуации…

Но тут рядом с узкоглазым лидером стояли не Энрике и Джавал, а Фернандо и Бадр. Вместо связанной Марии и ее подруг на меня с надеждой смотрели Гита и Лана, и на щеках их блестели дорожки слез.

А я не мог двинуться, меня держали не веревки, а дикий, удушающий страх.

— Кто будет себя в жертву приносить, Конфуций? — поинтересовался Цзянь. — Поднимайся, Серов!

В руках его возник шмат окровавленного мяса, и меня затрясло от отвращения.

— Священная плоть! Священная плоть!! — зазвенело в ушах, и я понял, что это часть меня держит в сухоньких лапках наш взводный.

Страх, отвращение, злость — все это смешалось, и выбросило меня на поверхность сна. Встретили меня приглушенные шаги,свист носом одного из соратников у дальней стены, негромкий плеск воды.

Подняв голову, я обнаружил Цзяня неподалеку — он сидел ко мне спиной, и его окружало с полдюжины бойцов.

— Ты тоже это почувствовал? — Гита наклонилась ко мне, ее теплое дыхание пощекотало мне висок.

Я кивнул.

— Он силен, он очень силен, — Лана тоже не спала, сидела по другую сторону от меня. — Превратил обычное человеческое мясо в нечто иное… вырезал по куску у каждого из неофитов и преобразовал. А потом они это съели… причастились этой мерзости, если так можно сказать. И теперь они пойдут за вашим командиром куда угодно, сделают все, что он прикажет, вообще все.

— Тебя тоже звали? — спросила Гита.

Я кивнул снова.

— Ничего удивительного, котик, — блондинка провела пальцами мне по плечу, по затылку, аккуратно огладила голову, и от ее прикосновения по моей коже побежали мурашки. — Ты — ценный приз, мой сладкий.

Все это звучало воркованием влюбленной женщины, но я знал, что ведьмы не испытывают ко мне ничего, кроме может быть профессионального интереса, и могут убедительно изображать любые эмоции.

— Почему вы их терпите? — спросил я.

Поклонники священной плоти тем временем начали вставать и расходиться — движения у них были рваными, неуклюжими, а выпученные глаза блестели.

— А что мы можем сделать? — Гита лениво потянулась, колыхнулись черные пряди вокруг ее белого лица. — Именно эти нам сейчас не враги. Мы стремимся к одной цели. Выживаем, и будем сражаться вместе. А вообще они делают ЧВК сильнее, укрепляют дух.

«Но какими методами? — мог заорать я. — Убивая и занимаясь каннибализмом!».

— Когда они зарываются, мы ставим их на место, — продолжила брюнетка. — Вот и все. Время от времени используем.

— Пойдем, посмотришь, как мы будем работать с пострадавшими, — вступила Лана. — Тебе нужно учиться.

Учиться мне не хотелось, хотелось снова заснуть, и чтобы без всяких видений.

Но я поднялся и заковылял следом за барышнями из подразделения М туда, где держали пятерку во главе с Васей. Охранявшие потенциальных зомби парни из второго отделения от нас едва не шарахнулись, а вот сами зомби никак не отреагировали, поскольку спали.

Макунга посапывал самым мирным образом.

— Ну что же, никакой разницы, — заметила Лана. — Смотри, котик, пытайся увидеть.

Они работали в четыре руки, координируя усилия без слов, даже без жестов, а мне оставалось наблюдать. «Отпечатки» от черных сосулек оставались на своих местах, в головах парней, уродливые, изогнутые полости, будто прогрызенные неведомым, но очень зубастым паразитом.

Ведьмы не пытались их уничтожить, видимо это было им не под силу, они заполняли пустоту. Внешне это выглядело так — они присаживались на корточки рядом со спящим бойцом, и трогали воздух вокруг его головы. Я же ощущал, как исчезает неестественная полость, как затягивает ее нечто похожее на живой песок, уплотняется, делается монолитом.

— Гарантия далеко не сто процентов, — сказала Гита, когда они обработали Васю. — Сейчас им будет проще сопротивляться. Ну а потом мы придумаем что-нибудь получше.

Но уверенности в ее голосе не прозвучало, и сердце мое сжалось — совсем не хочется, чтобы большой и добрый африканец, он же сибиряк, любитель пельменей, бани и водки, перестал быть самим собой.

И в тот же момент он проснулся.

— Слышь, братан, что тут? — спросилМакунга, пуча черные глаза.

— Тихо. Лечат, — отозвался я, он понимающе кивнул, и не стал наводить суету.

Негромкие шаги возвестили, что к нам подошел Цзянь.

— Как успехи? — спросил он, а я вспомнил, как он вскрывал глотки живым людям и орал «Вкус открыт нам!».

И мы пошли на сделку с этим существом, договорились не причинять друг другу вреда? Как могли мы быть такими слепыми⁈

— Очень неплохо, — Гита отвела взводного в сторонку и что-то объяснила ему так, чтобы никто не услышал.

— Ты что увидел? — спросила меня Лана, и я попытался рассказать о своих ощущениях.

— Твое зрение стабилизируется, котик, — она была довольна, и похоже что искренне. — Растешь не по дням, а по часам.

Мне были приятны ее слова, но я помнил, с кем имею дело.

— Хорошо, — тем временем Цзянь выслушал Гиту. — Развяжите им руки. Немедленно. Оружия не давать, присматривать.

— О, вообще! Спасибо! — забормотал Вася, глядя на меня с такой благодарностью, словно это я что-то для него сделал.

Новые шаги донеслись из прохода, через который мы сюда попали, и в зал вступил Ричардсон. За ним показались Сыч, иИнгвар, то есть вернулась троица, оставленная в карауле на входе в пещере.

Их видимо сменили или просто отозвали.

— Дрищи больше не суются, — сообщил наш командир отделения. — Двоих положили. Остальные убрались, но сидят снаружи, караулят.

— Я прополз метров пятнадцать, да и все, стрелять начали, — сообщил Сыч.

— Ничего страшного, — Цзянь улыбнулся. — Мы будем искать другой выход. Они есть. Надо только найти.

Гита вздрогнула и нахмурилась, и мне, что удивительно, захотелось ее обнять. Показалось на мгновение, что передо мной обычная женщина, сильная, но в то же время слабая, нуждающаяся в поддержке.

Мерещится же всякая ерунда.

— Так что еще час на отдых,