Война песка - Дмитрий Львович Казаков

сделал круг, и пошел на снижение, выбрал сравнительно ровный и чистый участок. Перед посадкой максимально сбросил скорость, и вроде бы побежал по земле, но затем кувырнулся, с треском сломались крылья.

Но не взорвался, и не загорелся — пилот наверняка выжег топливо до последней капли. Ну а аппаратом пожертвовали, чтобы доставить нам все необходимое, погнали его в обход всех систем ПВО, использовали максимальную дальность, без надежды вернуть.

В закрепленных под брюхом и крыльями ящиках оказалась вода, пауэрбанки и шоколадки.

— Так, комотделения ко мне! — Цзянь обвел взглядом нашу компанию дистрофиков в пустынном камуфляже. — Делим все на три части, и продолжаем марш! Севернее оазис! Осталось каких-то три километра! Усекли?

Второе солнце опускалось за горизонт, а мы торопились, чтобы успеть до темноты.

Этот оазис выглядел совсем иначе, чем пятачок с кактусами посреди голой пустыни. Настоящие деревья с раскидистыми кронами, плотными глянцевитыми листьями образовывали сплошной полог, а под ними все было покрыто торчащими из земли прутьями в мягких на вид иголках.

Кололи они не сильно, но зато похоже содержали яд, места уколов чесались и опухали.

На то, чтобы прорубить себе дорогу и расчистить участок земли под ночлег, мы потратили остаток светлого времени.

— Ну что, не хочешь потренироваться, котик? — спросила Лана, когда мы наконец опустились на землю, уселись, прислонившись спиной к стволу толщиной в пару метров.

— Она шутит, — тут же вмешалась Гита. — Мы сейчас сами ни на что не способны.

Я хмыкнул и продолжил разворачивать шоколадку.

Над головой шуршали листья, обзор загораживали толстенные столбы, и это было непривычно. Еще более странным выглядело то, что мы ходили не по песку, не по камням, а по мягкой, хоть и сухой почве.

Пустыня выпустила нас из смертоносной хватки… но вот надолго ли?

— А можно… — начал я.

Барышни из подразделения М и правда выглядели до предела усталыми, двигались с трудом, зевали, терли глаза. Человек в таком состоянии куда более открыт и уязвим, и ведьма наверняка тоже, и значит есть шанс раскрутить их на откровенность, выбить из игры.

— … прервать обучение?

Они переглянулись.

— Нет, — сказала Гита. — Твой дар будет развиваться все равно, и вести тебя за собой.

— Либо ты наденешь на него поводья, и будешь использовать… — Лана усмехнулась, — либо он утащит тебя в пропасть. Ты же стоял на самой ее грани, и если бы не мы, упал бы. Тебя отдали бы в сумасшедший дом, но там никто бы не смог тебе помочь.

— Твой рассудок, — брюнетка наклонилось ближе, и я различил огоньки в ее глазах, — просто развалился бы на части, ты потерял бы свое я среди чужих, нечеловеческих.

— Мы видели такое, — Лана содрогнулась. — Никому такого не пожелаю. Даже ему.

И она указала в ту сторону, где сидел Цзянь, окруженный несколькими бойцами, среди которых был и Бадр. Я вспомнил обрывок разговора, который слышал в другом оазисе, то, как взводный разрезал себе руку… от того укола ножом наверняка уже не осталось и следа.

— Каннибалы, — я сделал глоток из бутылки. — Что вы о них знаете?

Сейчас, попив воды и перекусив, в прохладной темноте, отдыхая на месте, я чувствовал себя куда лучше, чем днем, когда тащился по солнцепеку, мучаясь от голода и жажды. Но пустыня никуда не делась, она пряталась внутри меня, там молчали барханы, и струились песчаные потоки, грозящие поглотить меня.

И я знал, что мне предстоит овладеть их силой, причем достаточно быстро.

— Эта секта возникла лет двадцать назад, — Лана говорила неохотно. — Внутри ЧВК. Создал ее вроде бы тогдашний командир второго штурмового корпуса, он затеял что-то вроде крестового похода…

— Его ждала сложная война против нелюдей, и требовалась максимальная верность, — вступила Гита. — И он обратился… нет, не к нам, подразделения М тогда еще не было. Обратился к Меняющимся Плотью, — она содрогнулась. — Отвратные, но могучие существа. Помешанные на изменении живого… и они сделали что-то с командиром корпуса и его солдатами, изменили ДНК… операция прошла успешно, но потом, на войне, командир корпуса погиб.

— Уцелевшие измененные выбрали себе нового лидера, и стали приобщать других, — лицо Ланы исказилось от отвращения. — Возомнили себя избранными, создали иерархию. Они поклоняются тому, кто их создал, мертвому командиру, и верят, что он вернется. Воплотится заново, и тогда они очистят Вселенную от всех, кто на них не похож.

Она замолчала, и стало ясно, что сегодня мне больше не расскажут.

Парни из нашего отделения располагались в каком-то десятке метров, я видел их силуэты, до меня доносились реплики и смешки. Но с таким же успехом я мог находиться в другой звездной системе, в мою сторону никто не смотрел, не обращал на нас внимания.

И даже Эрик слишком устал, чтобы флиртовать с ведьмами.

— Ну что, надо спать, — сказала Гита. — Тебе ведь в караул?

Я кивнул — да, сегодня наша стража последняя, ближе к утру, и это хорошо, можно выспаться.

— Тогда… — Лана замерла, мышцы ее тела одеревенели.

— Что… — Гита начала подниматься.

Тут и я почувствовал неладное, показалось, что земля под нами мягко вспучилась, толкнула оазис вверх. А в следующий момент я ослеп от яркого света, оглох от тяжелого, надрывного гула, в голове зашелестел ледяной ветер, разрывающий мысли, не дающий нормально соображать.

Но я уже был на ногах, с автоматом наготове.

Кто-то заорал, бахнул выстрел, и в следующий момент я сумел проморгаться, разглядел, что происходит. Вместо световой стены из-под земли выдавилось что-то вроде башни из свечения, здешний излом оказался слишком маленьким, и ментальная червоточина не смогла развернуться во всю ширь.

Но в ней точно так же били снизу вверх молнии, и бродили огромные туманные фигуры. На деревья они внимания не обращали, ходили сквозь них, а те стояли, как ни в чем не бывало.

И еще — внутрь искажения попали несколько человек, я пока не смог понять, сколько и кто именно. Они застыли на месте, кто сидя, кто стоя, будто схваченные неведомой силой — искаженные лица, выпученные глаза.

— Как же так? Как же? — пробормотала Гита, поглаживая пальцем щеку и подбородок. — Как мы упустили? Как не разглядели?

— Это все проклятая усталость, — Лана вздохнула. — Ну что, сестра, за работу?

Вот сейчас они точно не играли,