Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Да я за стойкой поем, смотрю, народу полно уже, а мы там не один десяток обогнали. Кстати, Горм сказал, среди большой толпы тех, кто на заработки идёт, пару воров видел. Если придут, я тебе их покажу.

— Добро! А сейчас иди, ужинай нормально и смени меня наконец! Вот не думал, что работать за стойкой так утомительно!

Войдя в зал, я увидел, как возле нашего любимого окна, где было посветлее и поспокойнее, расположился Торвин и собирал каркас для большого стола. Возле него крутилась Маша, что-то расспрашивая. Рядом стояли пять аккуратных стульев с высокими спинками.

— Да вспомнил, что мастерил я стол нашему лиеру несколько лет назад, — рассказывал плотник, переворачивая каркас. — О, малой, помоги столешницу закинуть. Вот, а старый-то я разобрал и в сарай его убрал. Скатался в имение, да и купил за денюжку малую, всё равно там без дела пылился. Чуть подровнял, заново пропитал и вот!

Пока говорил, Торвин ловко что-то затянул снизу, и массивный овальный стол был готов. Мы расставили вокруг него стулья и накрыли одной из старых, грубоватых, но чистых скатертей. Получился уголок, разительно отличающийся от общих лавок. Сразу видно — для особых гостей.

— Красиво, — одобрил Ивер, отходя и оглядывая результат. — Как в настоящей городской таверне. Только у нас, пожалуй, чище будет.

Пока мы ели, устроившись за новым столом, пригласив с нами мастера и Ивера, в зал зашла Смира, швея с деревни. В руках у неё была большая свёрнутая ткань.

— Льера, доброго вечера! — неожиданно застенчиво начала она. — И вам, мужи, приятного аппетита! Вот, принесла то, что успела: фартуки, скатерти, салф… салфетки эти, подтарельники.

— Ой, как вовремя, — обрадовалась Маша. — А то завтра какой-то важный лиер приедет. Спасибо большое!

— Да это вам спасибо! Я даже не ожидала, что ваш совет такой успешный будет! Девчонка за эти дни продала почти всё, что у меня на продажу готового было! И цены брала, как вы говорили — в три раза выше! Одежду-то в дороге и вправду многие теряют, рвут, проигрывают… Спасибо вам большое, льера! Остальное к концу недели доделаю.

— Спасибо вам, Смира! — радостно отозвалась Маша. — Заходите завтра, я вам окончательный расчёт произведу. А то мы только с дороги… И давайте думать о следующей партии!

Ужин в тот день был шумным и радостным, несмотря на то что мы по очереди выбегали к гостям. Лаурина каша с копчёностями по Машиному рецепту, да ещё после дня дороги, оказалась невероятно вкусной. А Маша к ней ещё быстро приготовила огромную миску салата из редиса и зелени, заправив его тем самым оливковым маслом, которое мы привезли.

— Ну, рассказывайте, — потребовал Ивер, обмакивая хлеб в масло. — Что видели, что купили.

Мы наперебой стали рассказывать про факторию Сари, про специи, про магазинчики, про фокусников и дурацкое соревнование по метанию топора. Пришлось бежать в комнату и доставать полусъеденное ожерелье, на которое набросились так, словно там не сушки, а заморские пирожные. Потом рассказали, как мы Дуба назвали дубом, чем развеселили Ивера. Оказывается Дуба — это довольно известная личность, был и солдатом, и дружинником, и стражником. А нашел себя трактирщиком. Яник слушал, разинув рот. Лаура ахала над ценами и мечтательно вздыхала, когда Маша описывала музыкантов и исполнение. Ивер же больше всего заинтересовался историей со стражником Гормом и встречей с рабочими.

— Старик правильно сделал, — кивнул он, когда я закончил. — Показали силу — избежали неприятностей. Молодец, что послушался.

— Маш, а расскажи про булавки, которые льере Нэли предложила, — вспомнил я о важном достижении льеры. — Говорит, её дядя может такое делать. Если получится, будет Маше десятину с продаж отдавать.

— Десятину? — удивился Ивер. — Щедро.

— Я сама так предложила, — смутилась Маша. — Она вообще половину пыталась предложить. Ну какая половина? У них же материалы, производство, продажи… А я только идею дала.

— Идея иногда дороже золота, — философски заметил дядя. — Но молодец, что трезво оцениваешь свой вклад. Далеко не все понимают, что долгосрочные отношения куда лучше сиюминутной прибыли.

После ужина, уставшие, но довольные, мы стали расходиться. Я помог Маше донести до её комнаты вещи и подарки от Сари. На пороге она обернулась.

— Спасибо, Вась. Мне эта поездка очень нужна была. Физически я устала так, что сейчас упаду и вырублюсь мгновенно, но морально я отдохнула.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, домашнее, от чего я сам непроизвольно расплылся в улыбке, с которой и пошёл к себе, даже забыв, что хотел предложить посмотреть, что там подарил Сари.

Глава девятая

Немного о правильном питании

Глава девятая. Немного о правильном питании.

Утром, когда я вышел из своей комнаты, услышал восторженные возгласы Лауры и, подумав, пошел на них. Доносились они из комнаты Маши и увидев, что дверь открыта, специально топая на всякий случай, подошел и заглянул.

— Вась, заходи! — едва увидев, тут же позвала меня Мария, — смотри, какая красота!

Девочка была одета в просторный и казалось невесомый белоснежный халат, расшитый диковинными золотистыми цветами, с широким поясом, обмотанным вокруг девочки на два или три раза. Она тут же покрутилась, демонстрируя себя со всех сторон.

— Красиво, правда? Только куда надевать — даже не представляю! Но это шелк!

Логика и последовательность мысли — это точно не про нее. Но смотрится она конечно обворожительно! Халат как-то иначе выделил фигуру, отчего Маша выглядела словно старше своих лет и воспринималась она несколько по другому. Не могу сказать почему, но хотелось смотреть не отрываясь.

— А погляди, что еще подарил!

Девочка подскочила к столику и показала на толстую книгу, лежащую на отрезе материи, в которую был завернут футляр от нее.

— Они ее, похоже, круглые сутки переписывали.

Книга выглядела новой. Толстая кожа, новая бумага, тщательно прошита. Полистав, я понял, о чем говорила Маша. Оригинал книги, видимо, расшили, выдали задание разным писарям, и каждый работал над своей частью, так как через каждые 10–20 листов почерк менялся. Не сильно, но заметно. Но главное было не это. Книга представляла собой дневник путешественника, где он описывал блюда различных стран и техники их приготовления. Все это было