Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– И зачем оно тебе? – спросил Арсений, подходя ближе.

– Не скажу, – Салем быстро завертел головой. – вы стойте тут, я пойду и разведаю, что там дальше.

Быстро завернув в одну из ближайших дверей, Салем хлопнул ею и исчез.

Спустя несколько минут ожидания нас с Арсением одернул протяжный скрип. Из другой двери в противоположном конце комнаты появился наш друг-пиромант, явно настороженный и нервный.

– Я тут кучу интересного нашел, айда посмотрим.

Салем вел нас за собой, огненной дланью направляя нашу группу мимо пустующих комнат и запустевших помещений. Пару раз, сменив направление в этом запутанном лабиринте, он остановился перед такой же массивной дверью, как та, что встречала нас на входе. Поднатужившись, мы вскрыли это помещение.

Это оказался архив поистине гигантских размеров. Однако вместо книг и свитков на высоких стеллажах хранились узкие металлические таблички из неизвестного металла, на удивление звонкого и упругого. На торце каждой таблички были выгравированы надписи, в каждой по три отдельных блока символов. Мы пришли к выводу, что это были даты. А уже на широкой части изделия красовались строки с сотнями абзацев мелких черточек и штрихов.

– Если они это делали не вручную, что вероятнее всего, – я положил несколько табличек себе в рюкзак. – то у них очень развиты печатные машины. А это уже прямое доказательство индустриальной революции.

– Ты зачем это берешь? – спросил Зорин.

– На память. Доказательство того, что во вселенной есть разумная жизнь.

– Этого маловато будет для того, чтобы люди поверили, – Арсений покрутил еще одну табличку в руках и, не найдя ничего интересного, положил на место. – да и старшие не позволят тебе будоражить общественность.

– Даже если весь мир будет меня убеждать, что я сумасшедший, я буду брать эту самую табличку и смотреть на звезды, зная, что я прав.

– Только смотри, чтобы ты сам от этого знания с ума не сошел, – Зорин повернулся к пироманту, – Салем, это все, что ты хотел нам показать?

– Круто, правда? – лицо Салема светилось диковатой улыбкой. – инопланетяне.

– А гигантская шестилапая ящерица тебя не впечатлила? – Арсений наклонил голову ниже, вглядываясь ему в глаза.

– У ящерицы не было табличек.

– Резонно. А теперь давайте выбираться.

– А куда, собственно, нам идти? – задал вопрос я, скорее, в воздух, чем конкретно кому-либо.

Неловкая пауза повисла в пыльной комнате, как старая плесень на кухонной плитке, и с каждой секундой она становилась все абсурднее. Виноватый был избран сразу, без голосования и попыток на апелляцию.

Пройдя дальше вглубь здания, минуя всё новые и новые комнаты с хранящимися в них блестящими табличками, мы оказались перед очередными дверьми. На этот раз массивные створки отказывались открываться даже при усердии всей троицы. Пришлось Арсению прибегнуть к своей нечеловеческой силе. На пару секунд его ладони вновь покрыло голубоватое свечение, и, напружив мышца, он одним мощным толчком выломал двери, сорвав их с петель.

Сразу в ноздри ударил сильный запах серы и какой-то тошнотворной сладости.

Очутились мы в большой зале. По виду она напоминала греческий амфитеатр, или лекционный зал с овально расположенными скамьями. Вход допустил нас на верхнюю террасу, с которой помещение было, как на ладони.

Вся аудитория была завалена трупами.

Сотни фигур в массивных защитных костюмах лежали недвижимо, повсюду, где мог хоть на секунду задержаться глаз. На скамьях, ступенях, просто на полу, сгрудившись в кучу. Во всем помещении чувствовалась невероятная тяжесть. Из глаз от резкого смрада сразу брызнули слезы, а по горлу вверх поползла желчь. Казалось, воздух прогорк, вбивая в легкие острые скрепки и засыпая сверху стеклянную крошку.

– Это просто костюмы, или…? – спросил я, не оставляя надежду на облегчающие новости, ведь источник запаха мог быть совершенного иного рода.

Арсений приблизился к одному из тел, что распростерлось на ближайшей скамье, раскинув руки в сторону. Фонариком я выхватил силуэт товарища и его сгорбленную спину, нависшую над замершим телом.

– Не, – сказал он. – это трупы, и они не в костюмах.

Салем медленно подошел к громиле, выглядывая из-за его плеча на почерневшее тело.

– Да не может такого быть! – Салем отпрянул от трупа, выставив осветительный огонек перед собой наподобие щита.

Я подошел ближе, и бледный луч фонарика показал передо мной настоящее чудовище, и я мог только радостно выдохнуть, что оно было уже мертво.

Это оказалось громадное, не менее двух метров, антропоморфное насекомое. То, что я поначалу воспринял как защитный костюм, оказалось сотней плотно подогнанных между собой хитиновых пластин, служащих существу панцирем. Лишь в местах сгибов конечностей и подвижной шеи прогладывались белесые участки связок и мяса, покрытых плотной щеткой черных щетинок. Большая, слишком походившая на мотоциклетный шлем голова была наделена тремя парами черных глаз, маленькими и круглыми, как у пауков. В нижней части головы располагался сложный ротовой аппарат, маленькие хелицеры и наружные мандибулы которого из-за трупного расслабления мышц свободно висели на тонких суставах.

Поначалу я ужаснулся, но стоило первичному потрясению осесть, как мое научное любопытство тут же взяло верх, отбросив прочь отвращение и брезгливость.

– Поразительно, – я подошел ближе и принялся рассматривать пришельца. – посмотрите на его руки. Они почти идентичны нашим.

Салем опустил взгляд на насекомое, отпрянул