Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Ладно. Мы как раз жаркое раздобыли. Таких больших ящериц есть мне еще не доводилось.

– И зачем я тогда рыбу ловил?

– Будет уха на первое, – оперевшись о колено, Зорин медленно встал и расправил плечи, – и моллюсков туда же.

Медленно, перебарывая боль, он шел. С трудом двигая ногами и покачиваясь при каждом шаге, Арсений направился вниз, осторожно ступая по сыпучему грунту босыми ногами. Салем шел позади, изредка оборачиваясь на шорохи в темноте. Я шел недалеко от нашего негласного лидера, пытаясь понять, какие скелеты хранятся в его шкафу. Пока что я мог ясно видеть только проходящие сквозь его сердце две струны: одна бархатная, словно поцелуй летней ночи, она оплела его сердце и мягким клубком вилась около груди. А вторая – как нож из морозильника, холодная и острая, тянулась куда-то во тьму, и конца этой ледяной нити было не разглядеть.

По пути обратно я нашел свою острогу: древко было переломлено, так что я вновь остался с одним ножом.

К нашему возвращению все вещи Арсения успели высохнуть. Вместо одежды Арсений навесил небольшой тент, чтобы экранировать тепло и защитить подветренную сторону с моря. Лишь разведенный ранее костер погас, и пришлось разводить новый.

Салем занялся водой. На пламени молодого огня в котелке кипела порция, которую затем переливали в одну из пустующих фляг. Когда все емкости были заполнены до краёв, настала очередь вскипать воде для супа.

– Итак, – Салем ворочал угли обломком палки, что раньше была древком моей остроги, – ты сам начнешь, или нам вопросы наводящие задавать?

Арсений сидел тихо, подперев голову о колено. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он пытался найти исток повествования, с которого можно было начать рассказ. А возможно, просто не хотел говорить. Несколько раз он открывал рот в попытке начать, но, не издав ни звука, закрывал его и вновь устремлял взор в невидимые для нас с Салемом воспоминания.

Через несколько минут он нашел подходящие слова.

– Это случилось, наверное, в апреле. Два года назад, – голос его звучал отстраненно, как в трансе. – я тогда снова работал один. Наши с Володей методы… разнились, и он ушел.

– Это тот, что в командировке? – спросил я вполголоса у Салема.

– Тот самый, – кивнул он. – мутный тип. Считает себя последним самураем. Навоображал из себя спасителя рода людского от демонов. Я как-то раз в личном деле подсмотрел, что у него запущенная форма мегаломании.

– Мания величия? – уточнил я.

– Она самая. Короче, лучше тебе с ним не пересекаться. Хуже человека с манией величия – только опасный человек с манией величия. А Владимир Боровский как раз такой.

– Я вам не мешаю? – недовольный тон Арсения прервал наши перешептывания.

– Нисколечко, – Салем шутливо отмахнулся, но вмиг притих. – продолжай, мы слушаем.

– Ну, – продолжил Зорин. – в конторе мне дали одно задание. Ожидалось, что ничего сложного. Зашел – вышел. Хах, прямо как здесь.

В свете костра на истощенном лице здоровяка промелькнула грустная улыбка.

– И в тот день все сразу пошло кувырком, – говорил он, подбрасывая поленья в костер. – неожиданные жертвы. Необъяснимые явления. В нашей работе всегда нужно быть готовым к подобным сценариям, но тогда… все было «сверх» всего, что я ожидал. Я тогда чуть не умер.

– Я кажется, знаю, куда это ведет, – Салем растер ладони и подвинулся поближе к огню.

– И мне пришлось заключить контракт.

– С кем? – спросил я.

– Не скажу. – Арсений блеском своих серых глаз дал понять, что на подобные вопросы ответы не даст. – это было первое из двух требований, что мне выставили.

Внезапный ветер налетел со стороны моря, раздувая пламя и вздымая искры в небо. Тент хлопал и натягивал веревку с такой силой, что она могла вот-вот лопнут. Холод облизывал конечности и бросал в лицо частицы песка и пыли.

– Понятно, без секретов никуда, – согласился я, отплевываясь. – а второе?

– Мне нельзя принимать любую помощь от кого-либо. Правило, как я спустя год понял, довольно гибкое. Главное условие – мой сознательный отказ. Поэтому почти все задания я выполняю сам.

– Хорошо, – Салем кинул в кипящую воду горку очищенных моллюсков и порубленные куски рыбы. – а преимущества от такого контракта есть?

– Раны затягиваются быстрее. Меньше сплю, меньше устаю. В крайних случаях могу впускать в тело проекцию, хм, иных сил. Правда, в этот раз превращение заняло больше времени, чем обычно. Наверное, это из-за того, что мы так далеко от дома.

– А наказание за нарушение условий есть? – спросил я.

– За принятие помощи, – Арсений приподнял футболку, показав шрам под сердцем. – кровопотеря.

– А за раскрытие Имени?

– Мои глаза, – Арсений показал пальцем на шрам, тянущийся вдоль виска, – одно предупреждение уже было. Второго Он не потерпит.

В ту же секунду тонкая бледная полоска зажившей кожи лопнула, и из нее бурной струйкой потекла кровь. И, как мне показалось, раскрывшийся шрам стал на сантиметр ближе к глазу.

– Довольно строго, – Салем достал из рюкзака пластырь, но потом сразу убрал обратно. – а в чем выгода для той стороны?