Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

его вершине, молча наблюдал за мной. Такое внимание было для меня неловким, однако, успех в прошедшей охоте сгладил шероховатости его тихого подглядывания. Меня даже наполнила, в какой-то мере, гордость за себя. Подняв большие пальцы рук вверх, я молча принялся спускаться со скалы, чтобы понизу добраться до рыбы и вытащить её на берег.

Но внезапно небо на северо-востоке озарилось алым светом. Вода вокруг заиграла пунцовыми всполохами. Повернув голову в сторону сияния, я увидел огромный столп огня, исходящий прямо из центра леса.

– Это Салем! – закричал я, но крик не принес Арсению новой информации – в ту же секунду он нырнул, и, преодолев дюжину метров под водой, вынырнул за воздухом и быстро погреб к берегу.

– Хватай рыбу и за мной! – крикнул он, и вновь погрузился под воду.

Стараясь как можно быстрее спуститься с острых скал вниз, я поскользнулся, и всем своим весом упал на валуны, что покоились внизу. С глухим ударом по спине прокатилась волна боли, но, стараясь не обращать на нее внимания, я неуклюже поднялся на скользкой гальке, и полез в воду за своей добычей. К тому моменту неторопливый прибой принес рыбью тушу к берегу. Я вытащил её за жабры на сушу, вырвал из серебристого бока острогу, быстро влез в ботинки без носков, и, не шнуруясь, побежал вслед за товарищем.

Серебристый сом тянул на пятнадцать килограмм, не меньше. Даже на моей согнутой в локте руке его длинный хвост волочился по земле, оставляя по пути длинную полосу вспаханного песка и заваленной травы.

Я бежал и бежал, а спина Арсения удалялась все дальше в сторону деревьев. Несся он, как марафонец, и даже болтающиеся по бокам топор и пакет с устрицами не мешали ему сокращать дистанцию до леса широкими прыжками. Я же старался, по крайней мере, не споткнуться и не выронить покрытую слизью рыбу.

Ближайший путь до огненной вспышки проходил сквозь наш импровизированный лагерь. Пробегая у натянутой веревки с сохнущими вещами, я сбросил сома возле дымящегося костра и устремился к лесу, перехватив самодельный гарпун в другую руку.

Среди проносящихся мимо сотен деревьев царила глубокая темнота, ведь даже свет двух ярких планетарных спутников с трудом пробивался через их пышные кроны. Плотные корни выбивались из-под земли, подобно толстым пальцам пещерных троллей, а высокие пучки спутанной травы заставляли прыгать, как на марафоне с препятствиями. Было тяжело ориентироваться, но мелькающее меж толстых стволов багровое зарево пожара служило надежным указателем. И в такой непроглядной темноте чужеродных, инопланетных рощ я летел, как мотылек на огонь, выхватывая из последних сил своими трепещущими легкими обогащенный кислородом воздух.

Я выбежал из леса и предстал перед поразившей меня картиной: на небольшом, покрытом травой и лишенном деревьями склоне Салем бросал огненные шары и пламенные струи в сторону ящера воистину гигантских размеров. Сухая трава занималась от малейшей искры, и лишь тонкий ручеек, проходивший у подножия холма, не давал пожару охватить весь древний лес яростным пламенем.

Монстр походил на комодского варана, но шея этой рептилии была длинной и плоской, словно из тела ящерицы вытягивалась змея совершенно иного вида. Несли эту огромную тушу три пары толстых когтистых лап, вспахивающих землю при каждом шаге. В длину это чудовище не уступало автобусу, а широкой пастью могло, не колеблясь, проглотить корову целиком. Крупные чешуйки на его голове и шее были размером с обеденную тарелку, и оранжевые глаза навыкате немигающим взором устремились на Салема, с явным намерением сожрать.

А стоило мне приблизиться, как стало ясно, что гигантская тварь уже давно мертва – старые раны больше не кровоточат, а из брюха по земле тянутся внутренности, наполняя воздух и почву миазмами. В существе больше не теплилась жизнь – её тушу несла все та же скверна Благохора, что разрослась по многоэтажке и заполняла пространство.

Огонь Салема, поджаривающий плоть и плавящий кожу не приносил должного эффекта – тварь была безразлична к собственному телу, и неутомимо продолжала атаковать друга, выбрасывая длинную шею и колошматя лапами. Салем пытался лавировать между смертоносными ударами, но постепенно монстр оттеснял его все ближе к крутому оврагу, откуда в одиночку уже было не вылезти.

И тут к ящеру с тыла начал приближаться Арсений, ловко пригибаясь от взмахов массивного хвоста. Пока монстр его не заметил, Зорину предстал удачный шанс ударить по сухожилиям одной из лап, чтобы замедлить наступления твари на товарища. Однако, он не видел другую сторону монстра, скрываемую массивным корпусом чудища.

– Сеня, берегись! – закричал я.

В одну секунду ящер замер, и, вывернув голову на сто восемьдесят градусов, совершил выпад в сторону Арсения своей длинношеей пастью.

Широким скачком в сторону Зорин избежал укуса, способного разорвать его пополам. Голова чудища ударилось о землю с такой силой, что вибрация отдалась в груди. За крохотное мгновение замешательства монстра, Арсений успел врезать топором по одному из его стеклянных глаз. Чудовище заревело, взрывая землю широкими когтями и меча хвостом из стороны в сторону. Из разинутой пасти змея вываливались комки земли с торчащими из них стеблями и корешками.

Я попытался остановить ящера воздействием из другой стороны, но стоило лишь коснуться пограничья, мои виски пронзила сильная режущая боль. В глазах потемнело, а во рту появился металлический вкус крови. Я упал на колено, пытаясь сохранить равновесие, и по глотке вверх начала подниматься желчь. Очередной контрудар, как на девятом этаже. Похоже, оскверненные Неизбежным тела имеют сопротивление к воздействию моих струн. И мозг не успел остыть после предыдущей вспышки, что я оказывал на рыбу, и поэтому урон отразился на организме фейерверком боли и тошноты.

– Яков, назад! – закричал кто-то, но я не смог разобрать.

С трудом сконцентрировавшись из-за звона в ушах, я вложил силы в ноги и отпрыгнул назад, оставив надежду не споткнуться о какой-то корень на волю случая. Отскочил я очень удачно,