Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Как у тебя это получается? – я хотел оборвать себя, но вопрос сам вырвался изо рта.

– Что именно? – спросил он, даже не оборачиваясь.

С десяток шагов я молчал, пытаясь собраться с мыслями.

– Как будто тебе все по плечу.

– Не понимаю, о чем ты.

Я попытался выразиться точнее.

– Откуда ты находишь силы на борьбу, на этот… этот Крестовый поход.

– Довольно сложно ответить на это сразу, – Арсений кивнул в мою сторону головой, украдкой глянув назад. – много всего… эх, даже не знаю, с чего начать.

– А если выделить что-то одно?

Арсений сбавил ход, поравнявшись со мной. Затем, он остановился. Я тоже притормозил, и мог видеть, как он закрыл веки и поднял голову вверх. А затем, в открывшихся глазах этого колосса я увидел блеск звезд и спутников, несущихся по небосводу.

– Злость, – ответил он. – и, наверное, надежда. Они переплелись во мне. Спутались, словно гигантский клубок. Стали одной вещью, что наполняет меня утром, когда я просыпаюсь. А ночью – это последнее чувство, что находится во мне перед тем, как я провалюсь в сон. И, скорее всего, когда я распутаю этот клубок, то умру.

– Почему?

– Чувствую, – Арсений сжал топор в правой руке с такой силой, что костяшки побелели. – и это будет преследовать меня до самого конца моей дрянной жизни. За то, что я сделал. И за то, чего не успел. Пошли.

Арсений широкими шагами устремился вперед, явно давая понять, что он не намерен продолжать разговор. Я молча последовал за ним.

Через пару минут мы оказались у самой кромки прибоя. Пришлось снять ботинки и носки, чтобы не замочить их, и в будущем не просушивать.

– Вон там, – Арсений указал пальцем в сторону скалы, с которой мы переместились ранее, – много валунов, торчащих над водой. Оттуда будет удобно и рыбачить, и собирать моллюсков. Пока ветер не налетел и нет больших волн, это – самое подходящее место.

– А их можно вообще есть, интересно? – спросил я.

– Ну, как раз и узнаем, – Арсений издал нечто, похожее на смешок (хоть мне это показалось скорее скрипом металлической двери). – первую партию скормим смуглому, а потом, если он не помрет, то и сами поедим.

Бодро хлопнув меня по плечу, Арсений направился к скале.

– Если будет проплывать рыба, целься чуть дальше головы, туда, где она должна быть через мгновение после твоего удара. – сказал он, по пути пиная большие камни обратно в воду.

– Я попробую, но при такой темноте вряд ли что-то словлю, –констатировал я.

– А может, и словишь.

Взобраться на камни было проще, чем ожидалось. Вся поверхность была покрыта шероховатыми раковинами, облегчающими восхождение. Но острые створки маленьких мидий больно резали стопы, поэтому приходилось вставать на ногу целиком. Арсений, преодолев полсотни метров вплавь, залез на отдельный валун и принялся срубать массивные зеленые устрицы. С каждым ударом топорища новая порция сочных моллюсков укладывалась в пакет. Я же остался на камне, примыкающем к берегу и замахнулся острогой в ожидании добычи. Вода под камнем уходила вниз примерно на три метра, и благодаря свету сразу двух лун можно было различить очертания дна и плавный танец водорослей, размеренно колышущихся под водой.

– Вот она, – мгновенно раздалось у меня в голове.

Показавшись из густой стены водорослей, в двух метрах от меня медленно плыла рыба, на первый взгляд напоминающую сома. А может, это и был инопланетный сом. Широкая пасть, круглые серебристые бока и длинный угреподобный хвост придавали ему угрожающий, слегка первобытный вид. Серые плавники раскидистой бахромой колыхались по обе стороны рыбьей головы, неспешно продвигая корпус вперед.

Шанс был один к сотне. Не отрывая взгляда от этого инопланетного сома, я коснулся своим сознанием другой стороны, и попытался ухватить струны, исходящие от него. Тонкая вибрирующая линия вынырнула из воды, а невидимые пальцы ухватили её и подтянули к себе. Астральная рыбалка, ни дать, ни взять.

Впервые соприкоснувшись с диким животным, я ощутил первобытное давление: шум толщи воды вокруг своей головы и непроницаемую темноту морского дна, где есть только холод и запах других, уже мертвых, разлагающихся рыб. И голод. Он не знает конца. Всеобъемлющий, опустошающий, тянущий тело вперед, на поиски хоть какой-либо крохи еды. Он затмевает разум и покрывает глаза белой пеленой, ослепляя, но выводя остальные чувства за ранее не виданные границы. Еще вот-вот, и, казалось, я вцеплюсь зубами в собственную руку и начну жевать сырое мясо, всасывая в глотку теплую кровь.

Надо хватать, пока эта рыба не схватила моё сознание за жабры.

– Замри, – голубая вспышка прогнала помутнение, взбодрив разум, как удар ремнем по голове.

В следующий миг я почувствовал, как призрачная струна между мной и рыбой натянулась, образуя связь между двумя одурманенными от голода существами. Мне удалось оглушить её. Перестав двигаться, рыба завалилась на бок и начала медленно опускаться ко дну, покачиваясь влево-вправо под действием течения.

Я тут же со всей силы бросил острогу в сома, попав ему в брюхо и пронзив насквозь. Вода рядом с местом удара начала мутнеть от проступившей в море крови.

– Молодцом! – раздалось спереди.

Оказывается, Зорин давно срезал всех моллюсков со своего валуна, и, аккуратно пристроившись на