Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Медленно и аккуратно ступая по влажной земле, мы шаг за шагом приближались к узкой расщелине, по краям которой были изображены примитивные рисунки неизвестных зверей. Эта наскальная живопись разительно отличалась от того искусства, что я наблюдал в Путеводной башне – между ними была пропасть в тысячелетия эволюции и развития. Мне стало ясно, что путь, по которому мы пробрались из нашего мира в этот, был развернут тайно от Стражей и их фантастической науки, способной прорываться сквозь пространство и время. Этот путь был некоей «козьей тропой», очень труднопроходимой, но возможной. С ее помощью можно было путешествовать сквозь миры незаметно для чужих глаз. Однако, является ли этот путь объединенным лишь с Землей? Могут ли быть другие миры, связанные общей сетью тайных «туннелей»? И получится ли нам вернуться обратно домой, если преодолеть путь в обратную сторону?

Пока я размышлял над мучавшими мой разум вопросами, Салем и Арсений уже протиснулись сквозь узкий проход, и окликнули меня, прервав поток мыслей. Я ответил, что следую за ними, и тоже принялся пробираться через острые камни и пушистые пучки неизвестных растений.

С трудом выползя из толщи скальных пород, я чуть не оказался сбитым с ног резким порывом ветра. Свежий воздух ударил в голову, и картинка поплыла перед глазами. На минуту я почувствовал себя будто пьяным. Схватившись за выступающий уступ, я отдышался, и, спустя время, поднял голову и оторопел.

Под бархатным саваном широко распахнутой ночи, где свет мириад далеких звезд пронзал небеса, высоко в зените висели два спутника цвета молодой травы. Они были настолько огромны, что давали достаточно света, чтобы видеть на десятки километров вокруг.

В развернувшемся перед нами пейзаже не было ничего от того мира, что раньше мы могли называть домом. Шагнув за пределы беспроглядно-черной пещеры, наша троица оказалась на пологом седловидном утесе, крутой обрыв которого завис над широкой, черной бухтой.

Под этой громадной меловой скалой открывался вид на пейзаж удивительной красоты. Внизу, где волны прибоя бились о сушу, раскинулся широкий галечный пляж, где каждый камушек напоминал отполированное до зеркального блеска стекло. С противоположной стороны бухты располагался город, крыши которого отливали молочным серебром. Бледные крыши, будто покрытый лаком фарфор, мягко мигали вдалеке, напоминая спины гигантских насекомых. А еще дальше, позади густого леса бочкообразных деревьев, к горизонту поднимались горы. Эти неприступные горные хребты тянулись от края до края всего, до чего мог достать взгляд. Ледяные шапки на их вершинах томились, подобно притаившимся в тишине морозного неба чудовищам. Только и ждали они команды, чтобы сорваться с места и ринуться на край света, дабы загнать свою добычу и растерзать её.

– Не похоже на родные просторы, – Арсений вытянул шею, всматриваясь вдаль. – а что это там, на двенадцать часов, за городом?

Я подошел почти к самому краю обрыва. Опустившись на корточки, чтобы шквальный ветер не снес меня, я прищурился и начал взглядом искать что-то необычное. Сначала, я не понимал, куда нужно смотреть, но через несколько мгновений затмившая обе луны туча пронеслась дальше по небу, и мягкий зеленый свет осветил тайную тревогу моих полуночных кошмаров.

Она возвышалась передо мной, как король во время мрачного, гнетущего торжества – высеченная, будто из светящегося мрамора, спиральная башня. В свете лун она мерцала от бледно-зеленого до молочно-белого, но покрытые тенью участки были чернее самой ночи. Как вестник перемен, она пронзала небеса, бросив вызов гравитации и устремив свою вершину на самую яркую звезду небосвода.

Она сама обратилась ко мне. Канопус, Великая темница, что касается своими стенами граней каждого возможного измерения. Незыблемая ось. Я знал это, даже не осознавая смысла этих слов. Словно они сами собой проникли в мой мозг в нужном порядке, выстроившись в стройный ряд. Своим позвоночником я ощутил, как сквозь мои внутренности прошли такие низкие вибрации, что сердцу стало дурно. Прикасаться к другой стороне было очень страшно, я вцепился руками в поросший травой обрыв, да только и мог, что трястись.

Однако, на одно-единственное мгновение я осмелился взглянуть на ландшафт своим потусторонним взором. Меня ослепил яркий свет. Льющийся с небес сияющий столп пульсировал, подобно наполненная чистой энергией артерия, уходящая в глубины планеты. Она вливалась в атмосферу, как бурлящий поток горной реки, но с каждой лигой расстояния не теряла своей силы, а приобретала более плотную, стабильную форму. Она становилась плотнее, гуще, и начинала закручиваться вдоль своей оси, пронзая почву как колоссальное сверло. Как та самая вездесущая спираль.

Я оторвал свое внимание от другой стороны, и вновь оказался во тьме ночи.

– Это она, – меня охватило возбуждение, и стало тяжело дышать. – башня.

– Из твоих снов? – спросил меня Салем.

Не сумев ответить, я просто кивнул.

Достав из кармана мятый листок с рисунком углем, Арсений поднял его так, чтобы картинка совпала с пейзажем и настоящей башней вдали.

– Очень похоже на правду, – сказал он, после чего убрал лист обратно.

– Это и есть место заточения Неизбежного? – спросил Салем, почесывая плечо.

– Без понятия, – Арсений подошел к краю скалы и посмотрел вниз. – сначала нам нужно спуститься, а потом уже узнаем, что за секреты там хранятся. Вот только обрыв слишком крутой – без страховки нам не добраться земли, как ни старайся.

Я старался перевести дух и взять себя в руки, сконцентрировавшись на земле под пальцами, и шепоте ветра в волосах. Я выдохнул и немного отполз назад.

– У меня есть веревка, – я с некоторыми трудностями, но смог отдышаться. – зацепим ее вон за тот выступ с корягой, и сможем опуститься.

– Здесь около семидесяти метров отвесной скалы, – Салем тоже посмотрел вниз, но