Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

мраморных стен. Уходящее светило чужого, но в то же время так сильно похожего на наш, мира. Рассказал Салему и Арсению про эргон и представшую передо мной картину мирового равновесия. Металлический хартис, и сияющее голубым пламенем окно на самой вершине башни. А еще вспомнил Ивериша и его напутствие.

– Он пожелал нам легкой победы, – я закончил свой рассказ.

Они некоторое время смотрели на меня с подозрением. После, взяли по сигарете, сели на свои места и закурили.

–Если говорить честно, – Зорин стряхнул пепел на пол и продолжил. – то эта история мне кажется слишком фантастической, чтобы поверить в нее. Слишком много несостыковок. Ты смог дышать местным воздухом, и говорил с тем непонятным рыцарем на одном языке, хотя явно не должен был. Железный космический компас. Странные картины неизвестных событий. Одним словом – дикость.

– Это больше похоже на какую-то устаревшую космооперу, – добавил Салем. – как «Принцесса марса».

– Вот-вот, – Арсений кивнул. – однако, если бы я не был свидетелем событий, какие еще меньше можно назвать «правдоподобными», то имел бы право не поверить в твой рассказ. Но не в нашем положении, дружище.

– Я сам до сих пор перевариваю то, что было, – я вновь ощупал проступившую татуировку. – но в нашем деле может случиться, что угодно, ведь так?

– Агась, – Салем согласился и немного отпил воды, – так что будем разбираться с космическими путешествиями позже, окей?

– Поддерживаю, – кивнул здоровяк.

Немного посидев и поглядев в потолок до сих пор двигающегося лифта, мы снова собрались в круг и продолжили играть. На этот раз раздавал Арсений, сославшись на возможность того, что Салем жульничает.

* * *

Через два часа игры мы все подскочили от резкого звука в динамике лифта. Через белый шум и механические щелчки зазвучал чистый женский голос:

«Уважаемые пассажиры, просьба выйти на ближайшем этаже»

Лифт начал понемногу ускоряться. Быстро распихав вещи обратно по рюкзакам, мы сели на корточки и приготовились. Я посмотрел на Салема и Арсения, и на удивление, не заметил в их глазах ни капли сомнений. Каждый раз поражаюсь их подготовленности к любым возможным неприятностям. Такая уверенность оказывается немного заразительной, и я тоже воспрял духом. Даже боль от шишки на голове стала меньше.

Каждую минуту наша цельнометаллическая клетка все прибавляла ход. Лампочки засияли ярче, и равномерный гул приводов начал превращаться в смесь хруста шестерен, и скрипа не рассчитанных на такое напряжение канатов. От нарастающего давления пришлось дышать глубже.

Прозвучало еще одно объявление, уже громче и настойчивее:

«Все безбилетники будут оштрафованы согласно протоколу»

Скорость лифта уже мешала ориентироваться. Постепенно нас вжимало в пол, и даже дышать было тяжело, не то чтобы двигаться. Через полминуты я уже лежал на полу, прижатый сумасшедшим ускорением. На сантиметр и голову было не оторвать, и всех нас словно чудовищной рукой притянуло вниз.

Салем и Арсений, так же, как и я, лежали плашмя на холодном полу, не в силах пошевелиться. Зорин понемногу пытался встать, но при очередном скоростном рывке лифта вверх, его ноги подкосились, и он упал обратно.

Так, наверное, и чувствуют себя космонавты при старте, – пронеслось у каждого в голове, но никто этого не озвучил вслух из-за страха разбиться ударом о потолок при резкой остановке.

Стало еще хуже, когда стены затряслись от напряжения, и казалось, что тонкий металл стенок вот-вот развалится, прямо как карточный домик. Из динамика заиграла странная музыка с искаженным помехами голосом:

«Надолго ли, без цели, без усилья,

Дышать хочу?

Вот-вот сейчас, сверкну, расправив крылья.

И улечу»

Чудовищная скорость сковала грудь стальной цепью, и даже вдохнуть кроху воздуха было невозможно. Я зажмурился и приготовился умереть. Как на водяной горке, ты стоишь в немом ожидании того, как под тобой исчезнет пол, и ты провалишься в пустоту, утягиваемый водой и гравитацией вниз. Но в этот раз – ты ждешь полета вверх, и надеешься, что это будет быстро. Все быстрее и быстрее, до тех пор, пока перед глазами не поплыли цветные круги, и сознание не начало растворяться в черепе, норовя ускользнуть в неизвестную тьму.

Я услышал, как во весь голос заорал Салем.

Вслед за ним закричал я, выталкивая последние слова вслед за улетающим из легких кислородом.

– Хватит! – я кричу, и мое сознание вспыхивает, как пронзенное огненным копьем чучело.

И в один миг все остановилось.

Раскрывать глаза было страшно. От дезориентации я не мог осознать, случилось ли что-то с телом или нет.

– Срань Господня, мы живы, – это был Салем. Его голос охрип от крика.

В полном оцепенении, я даже взгляда бросить не мог. Только через несколько томительных секунд мне удалось усилием воли расслабить зажмуренные до боли веки и осмотреться: лифт был цел, как и мы все. Лампочки снова горели своим равномерным светом, но что-то было не так. Когда до меня дошло, в чем была эта маленькая отличительная деталь, я не удержался и засмеялся, хоть желания вообще не было.

Лифт остановился.

Слабое хихиканье переросло в звучный хохот. Будто по удару в колокол, на сердце сразу стало так легко, что этой чистой, практически детской радостью хотелось поделиться со всем миром.

– Ах-ха,